Навь. Книга 5

 — Ну сдались бы, кого-то поставили к стенке, кому-то каторга, но половина точно в живых бы осталась. Они же не упертые религиозные фанатики, которые кроме своего бога ничего не признают, русские вроде бы люди.

— А главам кланов какой будет приговор?

— Теперь точно виселица, да и раньше по заслугам меньше каторги не выходило, и то с большой государевой милости.

— Вот и ответ на ваш вопрос, господин генерал, — пожал плечами Румянцев.

— Ладно, вызываем армейцев, — решил Драбицын. — Мне нужна артиллерия, только вот пускай пошарят на своих складах АТВ, или как там они называются.

Граф начал черкать на бумажке названия боеприпасов.

— И пусть прихватят свою полевую типографию, — Драбицын вручил листок Румянцеву.

— А ведь это может сработать, — прочитал тот мельком написанное графом.

— Вот и посмотрим, — заключил Драбицын.

Где-то далеко позади рявкнула «Гвоздика», выплюнув снаряд. Драбицын посмотрел в бинокль на особняк. Разрыв! В небе вспух разрыв белого цвета, внезапно осыпав облаком белых листков территорию особняка.

— Ну а теперь ждем, — Драбицын отнял от глаз бинокль.

— Лучше бы им их прочитать, — сказал Румянцев. — И принять.

— А куда они денутся? — хмыкнул Драбицын. — Там ведь не все замараны кровью на службе у кланов. Больше половины точно чисты. И умирать не собираются за клановые интересы.

Первый снаряд, так удачно разорвавшийся над особняком, был агитационный. Четыре сотни листовок — хватит на всех. Наспех придуманное воззвание, обещание амнистии для невиновных, пропуск к силовикам. Ну и обещание накрыть «Солнцепеком» всю обороняемую ими территорию, сравняв ее с землей.

"Минут через пять «Гвоздика» рявкнула еще раз, на этот раз разрыв пришелся на мансарду особняка, заставив ее осыпаться стеклянным дождем и отлетевшими листами кровли.

— Вот теперь у них не работает ни один электронный прибор, — сказал сам себе Драбицын. Второй снаряд был ЭМИшный.

— Ждем, — посмотрел в бинокль Румянцев.

Сзади опять гавкнула самоходка, на этот раз выплюнув ОДБ, разрыв которого хоть и со специальным недолетом метров на двадцать снес укрепленный КПП на входе и почти весь забор со стороны атакующих, и не оставил ни единого стекла в особняке, заставив его слегка вздрогнуть.

— Может, зря? — сказал Румянцев, имея в виду последний выстрел.

— Нет. Я показал, что держу свое слово, что легко уничтожу их вместе со всеми гражданскими, не беря в плен. Кто погиб — я не виноват, карма у них такая. И потом, мало кто из них видел и тем более попадал под огонь ОДБ. Пусть почувствуют разницу. Ждем.

Внезапно со стороны особняка раздалась заполошная стрельба.

— Ну вот, сейчас наш выход.