Научу тебя плохому (СИ)

— Не бойся, просто подержи вот так, мне тоже надо, Есь, я ничего не сделаю, — произносит хрипло, а я перестаю вырывать руку, и сама того не осознавая, сильнее смыкаю пальцы. — Посмотри.

— А?

— Вниз, Еся, он не кусается, — Марк хрипло посмеивается, а я опускаю глаза, смотрю на свою ладонь, сомкнутую вокруг внушительного мужского члена. — Противно? — вдруг спрашивает Марк.

Я поднимаю глаза, смотрю на Марка.

— Нет, — признаюсь честно, — непривычно…"

"Он улыбается как-то странно, порочно даже, сжимает мою ладонь и начинает водить ею по члену.

Вперед, назад и снова вперед. Я только наблюдаю за тем, как Марк управляет движениями, слышу приглушенный, явно сдерживаемый мужской стон. В какой-то момент улавливаю нужную амплитуду. Марк убирает руку, позволяя мне самой задавать темп. Слово в трансе меняю хватку, несколько раз провожу рукой вдоль пульсирующего органа, большим пальцем едва касаюсь головки и издав низкий, протяжной стон, Марк обильно изливается на мой живет и бедра.

— Я так до своего следующего дня рождения не доживу.

Глава 21

Еся

Марк дышит прерывисто, осторожно убирает мою руку и, приобняв меня за талию, прижимает к себе.

Стоим так некоторое время. Марк легонько, едва касаясь, водит ладонью по моей спине, словно успокаивая, а у меня в голове нет ни одной приличной мысли. Что я делаю? Стою нагая, прижавшись к совершенно обнаженному парню и даже не пытаюсь отстраниться. Наверное, глупо теперь строить из себя недотрогу и закатывать истерики. Один раз еще можно было случайностью назвать, свалить все на физиологию, стресс. Но дважды! Дважды в одну яму, — это уже закономерность.

— Есь? — слышу тихий, хриплый шепот над головой. — Все хорошо?

— Не знаю, — признаюсь честно и утыкаюсь лицом в его грудь. Сама кладу руки на широкие плечи.

Что я творю? Почему мне так хочется просто его касаться? Я в истерике биться должна и бежать от него подальше, а я стою посреди душевой кабинки и вожу пальцами по мужским плечам. Должно быть, я спятила.

Отрываюсь от его груди, поднимаю на Марка глаза, встречаюсь взглядом с его. В нем больше нет той порочной тьмы, нет того безудержного желания, но есть спокойствие, умиротворенность даже.

— Что теперь будет? — задаю, пожалуй, самый важный вопрос.

Потому что не понимаю, совсем ничего не понимаю. Он ведь говорил, что не станет приставать, говорил, что не тронет. Да и что с меня взять? Я ничего не умею и опыта у меня нет. А если он решит продолжить? Если захочет большего? Я ведь позволю, как еще пять минут назад позволила, потеряв рассудок и распрощавшись со здравым смыслом.