Навеки

А затем принялся в подробностях вспоминать прошедшую ночь: каждое интимное поглаживание, каждое прикосновение языка к разгоряченной коже, каждый стон… и особенно красочно представил момент перед оргазмом.

– Не надо, – прошептала Дарси, обмякая в моих руках. – Пожалуйста, не надо.

Я не мог удержаться и принялся покусывать ее за ухо, полностью переключившись на мысли о том, что хотел бы проделать с ней.

Если бы не распахнулась дверь в комнату кошмаров и мы почти не ввалились туда, не знаю, что бы дальше случилось. Я собирался лишь слегка поддразнить Дарси и выудить из нее правду, но вместо этого…

Повернув голову, я заглянул в открывшееся помещение.

Там было чисто, но обстановка сохранилась та же, что и в 1843 году, когда Амелия Барристер родила наполовину черного младенца. Лампы в форме снеговиков, разрисованные цветами, вязаные салфетки на каждом деревянном столике, которых здесь стояло не меньше полудюжины. Справа у стены кровать с балдахином, накрытая длинным белым вязаным покрывалом. Слева – подобие гостиной: небольшой диван и пара жестких на вид стульев на низких ножках. Прямо перед нами высокие французские окна. Створки были открыты, и я увидел маленькую веранду на углу здания. Можно было сидеть у окна и смотреть на улицу, но оставаться незамеченным снизу. Комната казалась странной еще и потому – помимо старомодной обстановки – что рядом с дверью на стуле сидела женщина в старинной одежде и вязала крючком. Она выглядела такой материальной, что я сначала принял ее за живую. Ну, кто-то из приглашенных, с кем мы еще не встречались. Но когда влетевший в открытое окно порыв ветра принес с собой пару листьев, они пронеслись сквозь женщину.

Я пытался не выдать свой страх.

Смех и грех.

– Скажи, что это незнакомая нам гостья, – прошептал я Дарси.

– Боюсь, это не так, – так же тихо отозвалась та. – В этом доме аж двое призраков, которых могут видеть люди. Это колоссальное количество энергии. Ненависти.

Она сказала это с таким придыханием, словно узрела чудо чудное и диво дивное.

– Думаю, нам бы… – начал я отступление, но сидящая женщина повернулась ко мне и улыбнулась. Симпатичная, голубоглазая, с темно-русыми волосами, убранными под кружевной чепчик. Я знал, что она не из нашего мира, что она давным-давно мертва, но не смог удержаться от мысли, что с правильным макияжем и освещением она выглядела бы секс-бомбой со своим маленьким носиком и красивыми пухлыми губами.

Ее кожа слегка светилась, но приятным светом, непохожим на фосфорическое свечение кожи мертвеца в ужастиках.

Я решил уйти.

– Мартин, – ласково протянула женщина, – как я рада тебя видеть. Присядь рядом со мной.

Вы, наверно, знаете, как это бывает. Привидение протягивает к вам руку, и вы хотите убежать, но ноги будто прирастают к полу.