Навеки

– Ты никогда ничего не достигнешь, пока в твоем сердце ненависть, – заметил Генри.

Я собралась было спорить, что мое сердце вовсе не полно ненависти, но ведь старик прав. Смотрясь в зеркало, я видела собственную ауру и черные пятнышки на ней, которых становилось все больше. Как будто кто-то разрядил дробовик в мою ауру, и в ней остались ядовитые свинцовые ядрышки, породившие растущие язвы.

– Генри, расскажи мне о моем будущем, – глубоко вздохнув, я крепче прижала колени к груди.

Прошло немало времени, прежде чем он ответил:

– Большинство людей, которые приходят ко мне, дают пять долларов, и я говорю им то, что они хотят услышать.

Женщина не хочет знать, что муж ей изменяет, что через полтора года она будет вкалывать на двух работах, в одиночку воспитывая троих детей, пока ее бывший шикарно расслабляется в другом штате. Мужчина не хочет знать, что двое из его детей и не его вовсе.

– Секс, – пробормотала я. – Кажется, все на свете сводится к сексу.

– Дарси, милая, – протянул Генри, – насколько я могу судить, сексом занимаются все, кроме нас с тобой.

Я расхохоталась и позабыла все свои болезненные мысли, и поняла, что Генри не собирается мне ничего рассказывать.

И совсем не факт, что он способен увидеть мое будущее. Я всегда была странной для так называемых «нормальных» людей, так может и для прозорливца я темная лошадка.

Очевидно, Генри устал – его прекрасная аура начала бледнеть. Пора уходить.

– Вы можете хотя бы подсказать мне время и место встреч Амелии и Мартина? – вставая, спросила я.

– Сумерки, – улыбнулся Генри. Пока что он не ответил толком ни на один из моих вопросов и знал, что я это понимаю. – Больше сотни лет каждый вечер после наступления сумерек дух Амелии отправляется к раздвоенному вязу у реки и ждет Мартина.

Это то самое дерево, на котором повесили Мартина и под которым погребено его тело.

– И там его дух встречается с ее?

– Нет, никогда. После смерти Мартин оставался с их сыном. Увидев, что мальчик очутился под защитой своего белокожего деда, Мартин покинул землю.

– Несчастная женщина, – отозвалась я. – Столько лет ждала мужчину, с которым встретиться не суждено.

– Да. Обстоятельства сделали из Амелии узницу, но смерть разбила ее оковы. Она должна была стать свободной, но предпочла остаться пленницей.

– В деликатных намеках вы не сильны, Просто Генри, – хмыкнула я. Он уподобил меня Амелии: я тоже добровольно лишала себя свободы и долго-долго ждала мужчину, который, возможно, никогда не вернется.

В ответ Генри широко улыбнулся.

– Можно вас поцеловать? – попросила я.

– А я могу выбрать, куда? – мигом парировал Генри.

– Ах вы, пошлый старикашка, – вздохнула я и поцеловала его в лоб.

Генри коснулся руками моих щек и задержал мое лицо в ладонях.