Навеки

Так может это занятие означает молитвы во весь голос под звон монет, сыплющихся на серебряный поднос? Если у дедули золотой зуб и алмазное кольцо на мизинце, то я позвоню отцу и поблагодарю за то, что он оградил меня от этого знакомства.

– Линк, – окликнула Дарси, протягивая ко мне руку.

Она хотела успокоить и утешить меня, использовать свою силу, но лучше я сам справлюсь.

– Ладно, – сменил тему я, – а что делать со всеми этими папками в мавзолее?

– Понятия не имею. Давай проглядим документы, может, что-нибудь удастся выяснить."

"Не хотелось сидеть в промозглом склепе, поэтому я предложил отнести бумаги в одну из соседних спален, где хотя бы светло и тепло.

Дарси согласилась, пообещав создать щит над папками, чтобы никто из домашних их не нашел, да и духи рабов защитят документы. Я добавил, что мрачная атмосфера бараков сама по себе удержит на расстоянии людей из Большого Дома.

Произнеся «Большой Дом», я тут же понял, откуда это взялось. Та самая четверка рабынь опять ошивалась рядышком и лезла в мои мысли.

Дарси догадалась – или «услышала» меня — и усмехнулась.

– А ты как думал, почему ни одна из гостящих женщин не приходит сюда и не умоляет тебя о массаже? Эти четыре красотки всех от тебя отгоняют.

– Их можно увидеть? – спросил я с явственной заинтересованностью в голосе и приказал себе угомониться.

– Нет, но они умеют напускать такую жуть, что любой умчится со всех ног. Мурашки бегут по коже. Волосы на шее встают дыбиком. И все в том же роде.

– И покусанная мочка уха?

Дарси улыбнулась, и мне стало светлее на душе. В ее глазах постоянно проглядывала печаль.

Мне совсем не понравилась прошлая ночь и каземат с призраком, который приковал себя цепью к стене, а потом превратился в пирата, точно пробовался на разные роли на кастинге.

А Дарси-то каково постоянно жить в мире призраков и всякой потусторонней жути, невидимой «нормальным» людям? Но может быть, если с детства общаешься с привидениями, они кажутся не страшнее соседского ребенка?

– Пошли заберем папки, – предложил я, и мы на пару направились в склеп. – Сколько их сейчас вьется поблизости? – не смог удержаться я.

– Все, – рассеянно сказала Дарси. – Их очень много.

Я не грузил ее так сильно, как прошлой ночью, но вчера я был уверен, что если оставить папки в той комнате, то к утру они попросту исчезнут. А в склепе документам, по-видимому, ничего не угрожает – не считая крыс, разрастающейся плесени и мертвецов.

Я вручил Дарси пачку бумаг, заполнил большую садовую тележку и доставил груз кратчайшим путем к длинному зданию, когда-то служившему бараком для рабов. «Дешевка», – подумал я.