Навеки

Ни единой минуты».

Благодаря тому, что у меня темная кожа, никто не замечает, когда я краснею.

Так или иначе, из-за нашей экранной интрижки я проводил с Джерлен довольно много времени. Ладно, по крайней мере, немало времени. Я заявил, что нам нужно репетировать совместные сцены в ее раздевалке, которая была намного больше моей и недавно обновлена специально для звезды.

Как раз в тот первый день, когда я остался с Джерлен наедине, в дверь постучал помощник осветителя и вручил мне письмо. Он сказал, что послание от моего агента – удивительное дело. Когда это Барни научился писать?

Я вскрыл конверт.

«Твой ребенок пропал».

И все.

С минуту я просто сидел, глядя на записку, и не мог понять, что же она означает. Ребенок? У меня нет детей. Медленно до меня начало доходить.

Ну конечно, Коннор. Или его звали Конан? Что-то связанное со Шварценеггером, это точно. Та девушка любила кино – во многом именно поэтому между нами все и закрутилось.

Я не возражал, когда Джерлен забрала письмо. Она пробежала глазами текст, и впервые я увидел на ее красивом лице подлинные эмоции. «Твой ребенок», – с ужасом прошептала она. «Она любит свою дочь!» — с удивлением подумал я.

Конечно, я, как и все остальные американцы, знал, что Джерлен Монро — мать Малютки-деревенщины, но это только делало диву еще таинственнее. Как такая элегантная женщина как Джерлен могла породить такую маленькую жадную охотницу за деньгами как Дарси Монтгомери? И как звезда могла рисковать жизнью, чтобы спасти никчемушницу?

В конце книги, которую прочла вся страна, рассказывалось, как Адам Монтгомери, его кузены, Джерлен и мужчина из ее родного города пришли на помощь Дарси и детям. Они прибыли как раз вовремя, поубивали плохих парней и доставили бессознательную Дарси в больницу.

Другими словами, девственность Дарси, которую берегли на случай, если придется использовать, как оказалось, несуществующее зеркало, осталась невостребованной. Адам Монтгомери сам отыскал и храбро спас свою сестру, а потом ему опять пришлось рисковать жизнью, чтобы выручить эту идиотку Дарси.

В книге Джерлен выглядела настоящей героиней, подвергавшейся смертельной опасности ради спасения дочери, которая только и делала, что создавала проблемы множеству людей.

– Расскажи мне обо всем, – попросила Джерлен своим глубоким гортанным голосом.

Разве можно сопротивляться ее просьбам? Ну, я уж точно не мог, и поэтому открыл ей свой самый большой секрет о том, чем мне пришлось заниматься из-за острой нужды в деньгах, и к чему это привело. Да, у меня был сын, но я никогда не встречал ни его самого, ни его мать. Я знал о ребенке только возраст – уже семь лет – и имя – вроде, Коннор. У меня хранилась его фотография вместе с матерью. У моего сына были светлые волосы и ореховые глаза.