Навеки твоя

До зуда хотелось спросить Бориса, не выходил ли Андрей на связь. Они общались, пока я жила с ним — через мою охрану передавал мне вещи, они сообща обеспечивали безопасность. Если Андрей будет искать меня, Борис — та ниточка, через которую он может действовать. Мой телефон контролировал Эмиль, а когда мы воссоединимся с ребенком, заставит выбросить.

Но если Андрей сумел уйти от погони — залижет раны, и город вверх дном перевернет. Я помню, как он рвался ко мне, прикованный к машине. Такие чувства сами не проходят.

За час до посадки мы начали собираться.

Я повесила объемную сумку с вещами на плечо и ждала, пока мужчины скупо попрощаются. Они пожали руки, Эмиль похлопал по спине, крепко, словно меряясь силой, сжав кисть Антона. Они не стали друзьями, но кровь и порох сплотили их надежней, чем братьев. Мне тоже было жаль расставаться. Я помню, что Антон был единственным, кто меня поддержал и пошел на риск ради моего мужа, а я вытаскивала его из тюрьмы не жалея денег и связей, и заботилась о нем, пока он был в коме. Мы будем в разных машинах, какое-то время продержимся вместе, но кто знает, что дальше…

Прежде чем уйти, он с уважением мне кивнул.

— Спасибо, Дина.

— Береги себя, — ответила я.

Я остро ощутила пустоту в квартире, когда он ушел, и мы с Эмилем остались наедине — впервые за несколько дней. Словно Антон заполнял вакуум, а теперь мы очутились в пузыре неуютного отчуждения.

— Идем, — Эмиль шел первым и взял меня за руку.

Со стороны мы хорошо смотрелись: обеспеченная пара, которая собралась на отдых. Только внимательный наблюдатель заметил бы, что между нами не все гладко. Он отвел меня в серо-голубой «ситроен»: это была незнакомая машина с неместными номерами. Неброское семейное авто не было похоже на то, что Эмиль выбрал бы раньше.

Я села на переднее сиденье, бросив назад сумку, и пристегнулась. Эмиль бесшумно вырулил на дорогу, и я отвернулась к окну. Прощалась с Ростовом, прогоняя щемящую тоску… Я никогда этот город не любила, слишком много здесь встретила зла, а теперь страшно направляться в неизвестность.

За город мы добирались окольными путями. Ели в темноте качались, склоняясь к дороге, в салоне пахло хвойным лесом. Осень еще не пришла, но прохлада чувствовалась в ночном воздухе.

Меня преследовали видения, что с мамой и малышом что-то случается: неудачная посадка, авария — что угодно. Страхи матери, чей ребенок в пути без нее. Чтобы не думать об этом, я пыталась представить нашу будущую жизнь. Уедем в какой-нибудь маленький город, заляжем на дно, чтобы сбить со следа, а когда все утрясется, попытаемся выехать за границу. Он вытащит деньги с офшора, нам хватит. Думаю, мама все поймет. Она давно догадалась, что мой муж не простой человек. Когда узнает, что он в розыске, все поймет правильно.