Навеки твоя

Мы друг друга разрушили и возродили — каждый по-своему…

Эта заминка была нужна, чтобы он мог насладиться, как я под ним извиваюсь, впиваясь ногтями в плечи. Он хотел видеть, как я к нему стремлюсь. Ощущаю влагу между ног, сладко ерзаю, пока я не забросила руки назад, ухватившись за обрешетку кровати, и не выгнулась, предлагая себя.

— Эмиль… — попросила я, сладко жмурясь от ноющей приятной тяжести внизу живота. Короткое время, что нам осталось, вот-вот истечет. Вот откуда взялось это чувство, заставляющее меня ластиться, как кошке, к своему мужчине. Умолять его, задыхаясь от желания.

Я удобнее уперлась ногами и подалась навстречу — мне хотелось стать к нему еще ближе. Только тогда он оборвал мои мучения: вошел в меня живой, горячий и его не волновало, что между нами нет преград. Предохраняться было нечем. Он считал себя моим мужем, что бы там ни было… Перестало это и меня волновать: зачем это, если сейчас я могу потерять всю семью уже через несколько часов? Это было наше все: мы выбирали друг друга, прощали, любили. Все эмоции, что в нас были, мы вложили в эту близость.

Глаза Эмиля сразу подернулись сладострастной дымкой.

Они почти всегда пустые, кроме таких моментов. Преобразился он и сейчас — усталость не ушла из взгляда, но ему было приятно. Матрас подо мной качало от каждого мощного толчка, утоляющего наши первобытные желания.

Это было что-то другое. Что-то новое. Прежде мы так любовью не занимались: тихо, вкладываясь в каждое движение. Не гнались за удовольствиями, не играли, как раньше, но наслаждались простой чувственностью каждого мига, самозабвенно делали детей… Нам стало жарко, Эмиль вспотел, и запах мускуса стал сильнее. За темперамент нам бы не поставили отлично, но это было больше, чем секс. Момент всецелого обладания друг другом. Если что-то можно назвать близостью — только то, что происходило между нами в гостиничном номере.

Тело превращалось в мягкий пластилин. Каждое движение Эмиля делало его мягче, слабее. Бицепсы напряглись и ощущались словно камень под кожей, когда я положила на них ладони. На предплечьях вздулись вены, но он на меня не лег. И кончил так же, глядя в глаза. Затем поцеловал меня в губы, в закрытые веки, пока я отдыхала, разметавшись на постели. Его руки скользнули под ягодицы. Эмиль сжал их, переворачиваясь и заставляя меня оказаться сверху. Неожиданно для себя я села на нем. С закрытыми глазами, ощущая, как по телу скользят мощные ладони — выгнувшись, полностью им отдаваясь.

Мы нечасто бывали в этой позиции. Эмиль любил доминировать, любил, когда сверху он. Сейчас он просто хотел посмотреть на жену, которую только что трахнул. Взял за талию, гладил живот и грудь, вынуждая меня соблазнительно изгибаться.

— Моя маленькая Дина. Никуда ты от меня не делась.