Навеки твоя

Когда она меня обняла, руки были холодными и исцарапанными, словно она пыталась освободиться.

— Прости меня, доченька, — завыла мама, словно она виновата, что ребенка унесли. — Не уберегла, прости…

Рыдая, мы обнимали друг друга. Мама гладила меня по спине, но больше это не успокаивало, как в детстве. Как только нас оставили одних, я оторвалась от ее плеча.

— Расскажи, что произошло, — тихо попросила я. — Что случилось в дачном домике?

— В домике… — мама всхлипнула и сосредоточилась, взгляд стал сфокусированным. — Нас вчера туда привезли. Говорили, твой муж заплатит и нас отпустят. А сегодня пришел мужчина и ребенка из рук вырвал, меня связал и ушел…

Она снова начала давиться плачем.

— Ничего не сказал?

Мама затрясла головой. Я вылавливала из речи слова и картина прояснялась: мама должна была ухаживать за младенцем, как они сказали, и помалкивать. Она даже не знала, сколько человек охраняет их снаружи. В комнате она была одна. Не слышала ни стрельбы, ни разговоров. Просто в один момент вошел мужчина, попытался забрать малыша, а когда она кинулась на него — свалил на кровать, связал и сунул кляп, чтобы не орала.

— И все? — я не верила своим ушам. — Просто связал?

С остальными не церемонились, перестреляли всех, а маму оставили живой. Почему, если заметали следы и убирали свидетелей похищения, как решили следователи? Они даже своих убили! Правда планировали вернуться за заложницей или…

— Тише, мама! — я сглотнула, боясь следующего вопроса. — Как он выглядел?

По ее лицу пробежала тень. Она хорошо меня знает. Сейчас у меня было проникновенное лицо, тихий голос и необычно твердый взгляд. Мама меня не узнавала. Догадалась, что я не просто так спрашиваю.

— Высокий… Молодой… Жуткий, Дина, как сумасшедший, — она горько заплакала в пухлую ладонь, представляя рядом с чудовищем нашего кроху. — Лицо страшное. Не знаю, как описать… Они показывали фотографии каких-то людей, его там не было."

"Я отпустила ее плечи и выпрямилась. Показывали ей, скорее всего, людей Бессонова, телохранителей, может быть сотрудников. Но полиция знает далеко не все. Я прижала палец к углу рта.

— У него был здесь изъян?

Глава 43

— Было лицо кривое… — мама недоверчиво смотрела на меня. — Будто после инсульта.

Это мой любовник, мама. Я упала на стул и беззвучно разрыдалась в ладони от облегчения, внезапного, как сходящая лавина. Если это Андрей — малыш в безопасности. Главное, не у Бессонова в руках!

— Кто это, дочка? — мама подалась ко мне, в голосе появились грозовые нотки, когда она поняла, что я что-то скрываю. — Ты его знаешь?

За дверью раздался гомон — к нам вот-вот войдут.

— Не говори ничего, — шепотом предупредила я, прежде чем открылась дверь.

Пока они вместе — все хорошо.