Навеки твоя

Наверное, хорошо, что парень со снимка не знал, что его ждет. Не знал, что с ним сделает жизнь. Даже не представлял, во что превратится его исковерканная судьба. Четырнадцать лет шантажа, боли, утрат и огромная цепь убийств, легли на его плечи тяжким грузом. Но я успела заметить: во взгляде Андрея появилась прежняя легкость: он не боялся смерти. Я видела это в глазах перед тем, как уйти…

В глубине души Андрей всегда знал, чем закончится его путь.

Глава 45

— Подними, — молила я, уже не надеясь. — Умоляю, сдайся, ты выживешь…

Я не хотела видеть смерть на мосту. Что угодно, только не смерть. Сердце пульсировало и вздрагивало, когда я представляла, как кровь вылетает из пробитой головы. Я не верила в хороший исход.

Знала, видела, что Андрей не хочет сдаваться, заживо гнить в тюрьме. Большая часть жизни и так была ему тюрьмой. Но ради меня, если я единственное, что было тебе дорого в жизни, просто сдайся.

Он видит меня за оцеплением? Хотелось закричать: я тебя вижу, я смотрю, не делай этого на моих глазах, не заставляй их стрелять! Пока ты жив, остается главное — надежда.

Ему повторили приказ.

Андрей тянул еще секунду. А затем медленно донес руки до затылка и сплел пальцы. Я перестала дышать, не веря. Боялась, что в любой момент пуля оборвет ему жизнь. Но к нему со всех сторон подбежали бойцы, ударом поставили на колени, а затем ничком грубо повалили в асфальт. Его закрыли мощные спины в бронежилетах, кажется, Андрея перевернули и забрали оружие…

Я тихо выдохнула, уткнувшись в макушку ребенка. Меня трясло от тихой истерики, надлома, который я пережила. Я была уверена: он не сдастся. Пока не забрали пистолет, думала, что-то сделает в последний момент.

Спасибо, Андрей…

Это все, что я смогла сказать. Между нами осталась недосказанность. Мы должны были еще о чем-то поговорить, что-то сказать друг другу — и не успели. Я даже не видела его: лежащего Андрея окружили правоохранители. Кто-то прикоснулся к плечу, спрашивая, как я, но я замотала головой — не трогайте! Медленно приходила в себя, запутавшись в мыслях и страхах. Из-за схлынувшего адреналина по мышцам прошла дрожь. Я слишком крепко прижала ребенка к себе, и он завозился.

— С вами все хорошо? Как вы себя чувствуете?

Нужно выяснить, где Эмиль. Пока не поздно."

"— Где мой муж? — пролепетала я, оглядываясь, и прошла по мосту, пытаясь разыскать знакомых. Не было ни Питерцова, ни других, с кем договаривался Эмиль.

Он внизу, на набережной… Рядом — нужно только спуститься.

— Скажите ему, чтобы уходил оттуда! — я качала ребенка, положив на плечо, потому что он опять расхныкался.