Навеки твоя

— Пока у них был на меня компромат — да, — Андрей подобрал зажигалку, чиркнул и теплый свет залил лицо. Глубоко затянувшись, он выпустил дым. — Все изменилось. Даже ты, Дина…

Андрей непроницаемо рассматривал меня, затем словно вспомнил про дружелюбную маску и тепло улыбнулся. Взгляд остался грустным. Так выглядят люди, которые чаще смотрят в жестокое прошлое, чем вперед. Может быть, не так уж мы непохожи. Когда-то молодая невеста умерла у него на руках, ему знаком горький вкус утрат.

— Я тебе помогу. Выясню, кто это и сделаю так, чтобы от тебя отстали.

Что взамен, Андрей? Я не стала торговаться. Не хочу больше чувствовать холодный металл на лбу.

— А с делом Эмиля ты можешь помочь? Официальные каналы слишком неповоротливы. Твоя помощь была бы неоценима.

Он опустил голову, выдувая дым.

— Ты уже думала, что будешь делать, если твои надежды не оправдаются? Дина, прошло полгода. Если он жив, почему так долго не возвращается? Я бы вернулся. Тем более… если бы у нас с тобой был ребенок.

Последнее слово он уронил тихо, но веско. У него нет детей. У него ни жены никогда не было, ни дома: какая тут семья? Я снова опустила взгляд, слишком откровенно Андрей смотрел. Он прав, прав, но…

— Может, ему что-то мешает?

— Или он умер, — сказал Андрей. — Я помогу. Но всего раз. Взамен пообещай, Дина. Если правда тебе не понравится, ты забудешь про Эмиля навсегда и бросишь поиски.

Глава 6

Я догадалась, о чем он: бессмысленно ждать, если Эмиля нет. Андрей не хотел, чтобы я потратила жизнь на пустоту.

— Обещаю.

— Значит, все будет, — кривовато улыбнулся он. — Запиши мой новый номер. Твой у меня остался. Я позвоню.

Когда я шла от столика, на полпути столкнулась с той шатенкой. Она обожгла меня взглядом и, отбросив за спину волосы, прошла мимо, качая бедрами. Так и не узнала, кто она. Прежде чем выйти, я обернулась. Шатенка устроилась рядом с Андреем и повисла на плече, глядя мне вслед. Девушка явно ревнует. Нужно было сказать, что у нас ничего не будет, пусть бы успокоилась.

Я вышла на улицу, отдыхая от шума, взяла такси и позвонила охране, чтобы встретили. Все, что я могла, я сделала. Оставалось ждать: отчетов по делу, помощи Андрея. Ждать — это самое тяжелое. Дома я подошла к окну, глядя на ночной Ворошиловский. Хотелось обратно на улицу. Суета большого города вытесняет душевный голод. Одиночество, как кислота: прожигает насквозь и выгрызает изнутри, как крыса.

Раньше я жалела Андрея за беспросветное одиночество. Но сейчас ему не так паршиво, как мне. Я выключила свет на кухне — хотелось темноты. Зажгла маленькую лампу и села за стол, со вздохом пододвинув дневник. Маме звонить поздно, самое время шлифовать написанное и ни о чем не думать, чтобы не сойти с ума. Слова легко ложились друг за другом.