Навеки твоя

Я дала осмотреть содержимое сумки, прошла через рамку, и отвернулась перед охранником, делая вид, что любуюсь собой в зеркалах. Пусть лучше считают меня самовлюбленной красоткой, озабоченной внешностью, чем опознают Дину Кац.

Но людей было слишком много. Охрана занялась следующим посетителем, а я попала в основную часть холла — и обомлела, когда посмотрела вверх.

В старых зданиях особый дух свободы и масштаба.

Высокие потолки, огромные пространства, сияющие люстры. То, что в новых зданиях почти не встретишь: слепые окна, фальшивые колонны, лепнина. Я потерялась под потолком, где-то среди света гигантской люстры. Красный ковер на полу вел к широкой лестнице.

Сотрудница с бейджиком на груди показала, куда идти. По лестнице, а затем к распахнутым дверям. Когда я приблизилась, вспомнила слова Андрея об анфиладе. Это была цепочка залов со сквозным входом. Окна слева, слегка в глубине.

Я покосилась туда и представила, как Андрей с перемотанной кистью следит за мной в оптический прицел. Ждет. В этом оцепенении перед выстрелом он может проводить часы.

Пятнадцать минут прошло. Мимо меня проскользнула стайка девушек в платьях, пока я пялилась вглубь залов, я нагнала их и прибилась к веселой компании. Ладони потели, пока я озиралась с натянутой улыбкой, пытаясь вычислить врага.

Первый зал — никого. Второй — тоже. Я представила, как Андрей следит за мной, держа на мушке. В третьем собирался народ — мероприятие пройдет здесь. Девушки взяли по бокалу шампанского с фуршетного стола, и я поступила так же."

"Пригубила — оно оказалось ледяным, обернулась и застыла. Пузырьки весело щекотали губы, а я рассматривала Бессонова. Он стоял ко мне спиной. Его держала под руку крупная блондинка с коренастой фигурой. Жена… Они вели беседу с незнакомой, шикарно одетой парой. Я опустила бокал, с трудом проглотив шампанское, и взволнованно стрельнула взглядом в сторону окна.

Я не поняла, видит ли его Андрей. Далеко.

Они тепло попрощались с парой. Блондинка обернулась, без интереса взглянула на меня. Осанка, взгляд — в ней все выдавало, что она знает себе цену. Немолодая — около пятидесяти, смотрит с таким превосходством, словно уверена: мне и вообще любой девчонке в этом зале до нее далеко. Ее муж не клюнет на свежее мясо. Нос крупноват, брови — идеальные дуги, узкие губы, покрытые нюдовой помадой. Я вспомнила, что она занимается бизнесом — и не парикмахерский салон держит, что-то серьезное, какие-то производства.

В первое мгновение показалось, мы встречались. Но знакомым лицо казалось по другим причинам — она похожа на следователя. Того самого, который приходил с решением об эксгумации. Брат, племянник? Теперь понятно как Бессонов влияет на следствие — через родственные связи жены.

Обернулся и Бессонов.