Картофельное счастье попаданки (СИ)

— Впрочем, довольно разговоров, мадемуазель! Просто отдайте мне ее высочество. Вам всё равно придется это сделать, хотите вы этого или нет.

Тут я подумала о том, что король Норман вряд ли решится открыто выступить против Арвитании и отказаться отдавать им принцессу. А значит, он до последнего будет скрывать, что знает, где она находится. И положиться на наше с Кипом молчание он вряд ли захочет.

— А что будет со мной и с моим слугой? — спросила я.

— Простите, мадемуазель, — ухмыльнулся он, — но вам стала известна слишком опасная тайна. Заметьте, я не пытаюсь вас обмануть. Ложь недостойна уст короля, не так ли? Мне жаль вас, мадемуазель, но… как это говорится?... нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Вы храбрая девушка, но вы же понимаете, что, если вы попытаетесь оказать нам сопротивление, ребенок может пострадать. И это всё равно окажется бесполезным. На вашей стороне только ваш слуга, а на моей —вооруженные шпагами мужчины. Вас двое против десятерых, мадемуазель!

Я судорожно пыталась принять решение, когда услышала голос графа Кэррингтона.

— Трое против девятерых, ваше величество!

Он обогнул телегу и встал передо мной, почти заслонив меня своей спиной. Теперь они с королем смотрели друг на друга, и мне показалось, что даже воздух заискрился от их взглядов. Что было во взгляде его сиятельства, я видеть не могла, но Норман смотрел на графа с неприкрытой ненавистью.

— Четверо против восьмерых, — прервал эту немую сцену Шекли. — Простите, ваше величество, я всегда был предан вам, но мой отец всегда говорил мне, что мужчина не может воевать с женщинами и детьми.

Он тоже подошел к нам и вынул из ножен шпагу.

Сверкнули шпаги и с той стороны. И стало так тихо, что я услышала шелест крыльев пролетевшей над нами стрекозы.

Глава 75— Вы, кажется, забыли, против кого решили пойти, — недобро улыбнулся король. — Такое преступление строго карается по закону. И пострадаете не только вы, но и ваши семьи — ваши близкие будут лишены всего и отправятся в ссылку как родственники государственных преступников. А ваши имена будут преданы позору.

Но его слова не возымели никакого действия. И поняв это, он взревел:

— Вперед!

Сопровождавшая его стража подошла к нам поближе, но ее командир — немолодой уже седоусый мужчина — всё же в нерешительности замер и посмотрел на своего повелителя.

— Ваше величество…

Должно быть, в отличие от короля, он понимал, что в этой схватке может пострадать и ребенок.

— Вы не слышали, что я сказал вам, лейтенант Чандлер? — его величество раздраженно притопнул ногой.

— Осторожнее, ваше величество! — воскликнул кто-то из мужчин.

Норман стоял на тропинке в паре шагов от обрыва. Здесь дорога была совсем узкой, но это играло нам на руку.