Картофельное счастье попаданки (СИ)

Но даже сейчас Констанция пыталась сохранить маску безмятежной невозмутимости, которую только что едва не потеряла. И раз она предпочла не признаваться ко мне, то и я решила сделать то же самое.

Тем более, что в этот момент всё внимание было направлено на принцессу.

Королевский маг подошел к нам всё с той же странной пирамидой в руках.

— Мадемуазель должна коснуться пальчиком ее острой вершины так, чтобы выступила капля крови, — принялся объяснять он, согнувшись едва ли не вдвое.

Наверно, такая поза должна была выражать почтение к королевской дочери.

Армель вздрогнула и замотала головой. И я вполне ее понимала. Но понимала и то, что без этой проверки не обойтись. Если она не докажет, что в ней есть королевская кровь, то ее никогда не признают законной дочерью Дамиана Пятнадцатого.

— Не бойся, дорогая, — прошептала я. — Больно будет совсем чуть-чуть. Представь, что тебя укусил комар. Или ты поранила пальчик о шип розы.

— Я не хочу! — девочка закусила губу, готовая вот-вот расплакаться.

— Это нужно сделать, моя хорошая! — я и сама уже с трудом сдерживала слёзы.

— Пообещай, что не бросишь меня! — попросила она, глядя мне прямо в глаза.

Что мне оставалось делать? Я пообещала и сразу увидела, как изменилось лицо Алестера. Мое сердце разбилось вдребезги. Никогда еще мне не хотелось так отчаянно стать его женой, как сейчас.

Но разве я могла поступить по-другому? Он взрослый, сильный мужчина. И он король! И однажды он непременно найдет себе другую женщину, которая сможет сделать его счастливым. А Армель всего лишь маленькая девочка, в жизни которой и так было слишком много невзгод и предательств. И хотя она королевская дочь, она еще ребенок. И я ей нужна.

Армель коснулась указательным пальчиком острой вершины пирамиды и вскрикнула, отдернув руку. На золотом артефакте осталась рубиновая капелька.

В одну из сторон пирамиды был вставлен огромный прозрачный драгоценный камень. И когда капля крови, скатившись по едва заметному желобку, коснулась его, он подсветился слабым голубоватым светом."

"Я облегченно вздохнула, надеясь, что проверка пройдена, и только потом заметила, что на лице старого мага появилось растерянное и немного испуганное выражение.

— Что это значит, Терренс? — громко спросил король Дамиан.

Он весь подался вперед, и лицо его стало еще более бледным, чем прежде.

— Простите, ваше величество, но эта девочка никак не может быть вашей дочерью, — залепетал тот в ответ.

— Не может? — охнула я. — Но ведь камень стал голубым! Разве этого не достаточно?

Я ничего не понимала в магических артефактах, но мне показалось, что раз камень изменил свой цвет, то это должно что-то значить.

— Этот цвет слишком бледный, мадемуазель, — пояснил Терренс.