Назад в ссср 6 (СИ)

— Что ж… Боря. На трусах у тебя клейма нет и на груди не написано, что ты действительно Птицын.

— Воробьев…

— Да, конечно… Придется тебе с нами в отделение проехать.

— Как в отделение, зачем? — Боря аж присел на кровать. — Я же не сделал ничего. Ксюха! Ну скажи ты им, что любовь у нас с тобой приключилась! Зачем в отделение-то? За это что, судят, что ли?

— Ясное дело, зачем, — сурово проговорил я. — Вы, гражданин Синицын, теперь главный подозреваемый.

— Воробьев я! — всхлипнул Боря. — В чем это меня подозревают? С каких это пор любовные утехи преступлением стали?

В голосе у него звучало уже не столько возмущение, сколько отчаяние.

Кажется, паренек не вполне понимал, что здесь происходит.

— В убийстве Гребешкова мы тебя подозреваем.

— Как в убийстве? Да вы что?

— Все сходится, — с невозмутимым видом проговорил я. — Соперника устранил, жену чужую к рукам прибрал. Ну или еще к чему… И в квартиру эту скоро, наверное, переедешь. Так?

— Да не убивал я никого! Ксюха, ну скажи ты им!

Но эта самая Ксюха пока помалкивала – то ли от удивления, а то ли умышленно.

— А прятался в шкафу тогда зачем? – наседал я.

— Неудобно как-то.

— Неудобно идти ночью в лыжах к холодильнику, а ты прятался от органов компетентных, как шкодливый преступник.

— Да не мне неудобно было, я чтобы Ксению не порочить. Недавно вдовой ведь стала. А тут такое дело… Любовник. Вот только вы не подумайте. У нас давно это. И смерть Демьяна тут ни при чем. И вообще он мне другом был. Лучшим. Вот!

— Ну, ты и Иуда! — скривился Погодин. — Под боком у друга с его же женой… Тьфу, гадость!

— Демьян сам виноват! — замахал руками Боря. — Его и дома, считай, никогда не было, одни деньги и фарца в голове. Совсем на купюрах помешался.

Ксения хоть все ещё молчала, но теперь кивала на каждую фразу Бори, заливаясь краской все больше и больше.

— И на жену ему наплевать было, — продолжал вещать “Иуда” в наспех заправленной рубашке. — Да если бы не такой расклад, я бы ни в жизнь! Но не протянул бы их брак долго. Все равно бы развелись, точно говорю. А тут Дёмки не стало. Не убивал я его, правда…

— А кто тогда? — спросил я.

— Не знаю…

— Вспомни все, что в последнее время рассказывал тебе твой друг. Может, кто-то ему угрожал?

— Рассказывал, что данью его обложили непомерной.

Кто — не знаю. И он собирался даже идти писать заявление в прокуратуру.

— А вот это уже интересно, — я вытащил блокнот и сделал пометку. — И когда он собирался это сделать?

— Да, вроде, сходил даже. Успел до своей смерти.

— Во как… Совсем интересно становится. Ладно, Боря. Я твой адресок сейчас запишу. В ближайшее время из города ни ногой. Можешь еще понадобиться. И под протокол, если надо будет, повторишь все это.

— Я теперь не подозреваемый? — робко улыбнулся Воробьев.

Но я не спешил его очень уж обнадеживать.