Не брак, а так

Странная штука — мечты. Когда она была подростком и папа ее бил, Алиса мечтала, что однажды появится прекрасный принц и заступится за нее, спасет. И вот уже второй раз Литвинов проявил себя так, как она когда-то фантазировала. Но долгожданного счастья ей это не принесло.

Когда она мечтала, то не думала о том, что будет после того, когда “принц” спасет ее. Что в ответ сделает “злой король”. Почему-то в ее воображении папа исчезал сразу же и “жили они долго и счастливо”. А теперь Алиса боялась. По-настоящему боялась за Германа. Потому что это самое страшное, когда папа молчал и не выдавал реакцию сразу.

Она пыталась поговорить и объяснить это Литвинову еще в аэропорту, но он только посмеялся над ней и ее страхами. Они поссорились, прямо в полночь, едва не пропустив начало Нового года. А потом этот дурак еще и подкалывал ее всю дорогу до дома. И все лез с бестактными расспросами, что ей “этот старый хрен сказал”. Как будто Алисе хотелось вспоминать свой разговор с папой!

А когда они уже ехали из аэропорта, позвонили родители. Точнее мама Алисы и отец Германа. И судя по тому как Аркадий Львович орал на сына, он точно не ради добрых пожеланий набрал своему наследнику.

А мама Алисы помимо стандартных поздравлений не переставала повторить, что “Герман должен извиниться перед папой. Убеди его. Ты же знаешь, как папе это важно. И всем будет хорошо. Твоему мужу в первую очередь”.

Но Герман был непробиваем, в итоге они снова поссорились. А потом Литвинов стал куда исчезать на целые дни по каким-то делам. Не объяснял, максимум — буркнет “буду поздно” и все. Алиса не знала, что и думать. Конечно, Игнату она об этом не рассказывала. Стыдно было, но за Германа не перестала переживать.

Даже решилась поговорить со свекровью, но Литвиновы еще 2 января умотали на Мальдивы и обещали вернуться только после Старого Нового года. А такие разговоры лучше вести с глаза на глаз. Да и не факт, что Софья Андреевна образумит сына. А папа мог наказать жестоко, оставалось надеяться, что Аркадий Львович как-то разрулит ситуацию сам.

Вот с такими мыслями Алиса уже ехала к Сабурову, когда позвонил Пашка.

— Ну ты как? — Спросил брат и не дожидаясь ответа, зарядил как из пулемета. — Герман, конечно, зажег! Я до сих пор под впечатлением, мать боится даже имя его называть, про тебя тоже теперь особо не разговариваем.

Мне кажется, он и на тебя обиделся, что ты с мужем уехала. Типа выбрала штаны, а не родного отца. Так что, может, тебе самой ему позвонить, а? Вы же не общаетесь? А Гере респект, порадовал меня. Я вообще думал, он урод, а ничего так…

Алиса только вздохнула, выслушав монолог Пашки.

— Герман — упертый самовлюбленный баран! Мне кажется, он гордится тем, что сделал. И еще на меня обижается, что я его не поддержала.