Не борись со мной, малышка

— Как и в прошлый раз. У парня синяк и ссадина. Защитница в порядке.

— Слава богу… — Облегченно выдыхая, сажусь на стул.

— Ну, можно и так сказать, — с истеричным смешком говорит Ангелина Павловна. — Но родители мальчика уже выехали, так что поспешите.

***Уже зная, чем может обернуться любое промедление, собираюсь как на пожар. Оставив праздничный торт без крема и еще двух коржей, я быстро переодеваюсь и еду в детский сад.

По дороге успеваю связаться с Егором. Рассказываю ему о звонке директрисы. Отправляю голосовые сообщения двум страдающим гиперопекой дедушкам — Черному и Тихому. А так же пару раз репетирую извинительную речь.

Последнее дается сложнее всего. Жизнь не готовила меня к тому, что в семье появится пятилетняя воительница. Более того — я и представить не могла, что чужой ребенок будет любить меня сильнее собственной матери, а мой сын станет любимым братом.

Несмотря на свежий опыт перемирий с другими родителями, мне все еще трудно быть смелой, не бояться последствий и доказывать, что моя задиристая девочка была права…

Права, что бы там ни было!

Права, вопреки моему собственному жгучему желанию извиниться и признать вину за кого угодно и за что угодно!

— Вы уже здесь? — встречает на крыльце директриса. — Замечательно. Идемте!

Она разворачивается и важно семенит к своему кабинету.

— Конечно, — шепчу я под нос. — Обязательно, — делаю глубокий вдох перед дверью приемной. И иду навстречу хмурым родителям мальчика.

«Я справлюсь!» — говорю себе, делая первый шаг."

"«Это моя семья!» — подбадриваю на втором.

«Нас теперь много!» — Уголки губ сами растягиваются в стороны.

И тут же чувствую горячую руку на своей пояснице.

— Я с тобой. Я успел, — слышу на ухо.

— Сейчас разрулим, — раздается за спиной, и кроме нас с Егором в кабинет заходят еще два дедушки.

***— Вот скажите, зачем я вообще сюда ехала? — спустя пятнадцать минут спрашиваю на улице у троих мужчин. — Вы мне даже слова сказать не дали. Я как открыла рот, так и стояла… проветривала ротовую полость.

— А что они нашу девочку буйной назвали? — первым встает на защиту мужской диаспоры дедушка Черный.

— И какая она им девка? Она вообще-то девочка! — с таким возмущением гремит дедушка Тихий, что кажется, Егор вот-вот начнет задаваться некоторыми вопросами.

— Родная, они сами виноваты. — Пользуясь тем, что дети уже в машине дедушек под присмотром охраны, майор нахально сгребает меня в объятия.

— Вот сами бы и разбирались. И с директрисой бы созванивались, раз вы такие умные.

— Не, а как без тебя… — разводит руками дедушка Черный.

— Ты у нас мама… главная, — подпевает боссу дедушка Тихий.

— Любимая, мы ж без тебя разнесли бы здесь все к хренам, — поглаживая мою поясницу, признается Егор.