( Не)чаянная дочь для магната

— Ату, ату!

— Давай, мочи его!

Доносятся голоса из-за закрытых дверей. Мы вваливаемся в тёмный зал, где высвечен ярким светом прожекторов ринг, обнесённый сеткой. Выход из него ведёт в клетку. Кислый запах зверинца бьёт в нос. Моцарт и Челентано, первые орангутаны, которых я привёз из Тайланда, испуганно озираются по сторонам. Сердце моё сжимается от боли. Они и так столько натерпелись в жизни. Народ столпился вокруг них и улюлюкает. Колян палкой сквозь сетку пытается разозлить обезьян.

— Рус, засунем его к ребяткам? Пусть покувыркается, — сквозь зубы цежу я.

— Это статья, Фрол. Смотри, кровь на ринге. Это не первый бой. Егор, включи свет и перекрой выход, чтобы никто не вышел отсюда без нашего ведома."

"— Вот урод. Чего делать-то? — я ехал сюда, до последнего, не веря в предательство Коляна.

— Сейчас всё будет, господа! — восклицает директор моего обезьяньего ранчо и точечным ударом палки толкает в спину Моцарта на Челентано. Обезьяны, скаля зубы, наваливаются на решётку, ревут.

У меня срывает крышу, и я бросаюсь к рингу, расталкивая толпу. Один мужик дышит на меня перегаром и замахивается кулаком. Поднырнув под него, пробиваю в рыхлый поддых. За моей спиной орудует Руслан. Запрыгиваю на бортик возле ринга и с одного удара валю Коляна на пол. Внизу Дмитрий отправляет его в аут рукояткой пистолета и стреляет в потолок. Народ трезвеет, прикрываясь руками от падающей сверху штукатурки и расступается. В зале становится тихо и загорается свет. Поворачиваюсь к сетке:

— Мо, Челик, успокойтесь, — обезьяны узнают меня и садятся у моих ног. Нас разделяет только сетка. — Сейчас домой поедем. Хорошие мои.

Достаю из кармана пачку сушёных бананов, разрываю по краю и просовываю сквозь отверстия моим питомцам их любимое лакомство. Но они так напуганы, что просто раздавливают бананы в своих чёрных кожаных ладонях и смотрят на меня с надеждой своими близко посаженными глазами-пуговицами.

Обвожу глазами собравшийся быдлостан. Другого слова для любителей стравливания животных, я не могу подобрать. По залу несётся шёпоток: «Это же Горин».

— Я Фрол Горин! Вы не обознались. Несколько лет мы с коллегами ведём борьбу с организаторами обезьяньих боёв. Сегодня спасённые однажды животные вновь вышли на ринг. Человек, которому я доверил десятки беззащитных жизней, понесёт наказание. Но речь не о нём. Сейчас мы поговорим не о футболе и не о бабах. В поганом нашем мире продаётся всё. Люди, животные, органы. Любовь, дружба, доверие. С попущения сильных мира сего совершаются самые страшные преступления. Но знаете, что самое отвратительное? Равнодушие! Равнодушие толпы. Вы, состоятельные и респектабельные, собрались здесь развлечься кровью беззащитных зверей. Чем больше вы обрастаете баблом, тем больше в вас лажи.