Не чужие

Так почему ни разу не сказал, что любит меня?

Я даже не заметила, как мы добрались до ресторана. Идя под руку с Давидом, выдавливаю из себя улыбку. Нас поздравляют, засыпают пожеланиями. Отец с гордостью смотрит на меня. Все искренние, кроме меня. Я вся пропитана фальшью. В день собственной свадьбы хочу сбежать ото всех и никого не видеть.

Мы устраиваемся за столом, всем наливают спиртные напитки, кроме меня. То ли из-за приема лекарств, то ли из-за того, что все еще считают, что есть вероятность моей беременности, — непонятно.

Давид пьет. Слишком много. К концу вечера его взгляд расплывается, речь меняется, а движения становятся более резкими. Я недовольно поглядываю в его сторону. Обещал ведь, что не задержимся.

— Я немного устала, и мне нехорошо, — говорю так, чтобы услышать мог лишь он. — Мы можем уже уехать? — жалобно прошу его.

Давид опрокидывает в себя еще одну рюмку коньяка, переводит на меня расфокусированный взгляд.

— Конечно, жена. Вызови только такси, я за руль сегодня сесть не смогу больше.

Мне показалось или в его «жена» было слишком много желчи?

Я вообще не переношу пьяных мужчин. Они пугают меня. С самого детства. Становятся грубыми и непредсказуемыми. А с Давидом мне предстоит еще провести ночь в одной постели.

— Не нужно такси, мой водитель вас отвезет, — встревает в наш разговор отец, смеряя Давида недовольным взглядом. Ему тоже не нравится, что тот слишком много пьет.

— Отлично. Пожалуй, воспользуюсь этим щедрым предложением, — язвит мой муж и поднимается с места. — Всем спасибо и хорошего вечера. Завтра заедем за вещами Леры, — криво усмехается он и берет меня за руку.

Мы быстрым шагом покидаем ресторан. На улице я выискиваю взглядом машину отца и уверенно иду к ней.

Мы с Давидом садимся на заднее сиденье. Он снова курит. Окно открыто, и я ежусь от холода.

— Закрой, пожалуйста, — тихо прошу я.

— Прости. — Он делает глубокую затяжку, быстро выпускает дым, выбрасывает сигарету через окно и закрывает его. — Хорошо, что завтра в командировку вечером уезжаю и днем не нужно на работу. — Он откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза.

Я молчу. Так и добираемся до квартиры Давида, которая теперь будет домом и мне.

Отец хотел подарить нам трешку в центре города на свадьбу, но Давид категорически отказался от такого подарка. Сказал, что на новое жилье зарабатывать будет сам и если отец все же вручит нам ключи от квартиры, то жить будет там без нас.

Характер у Давида не подарок, я всегда это знала, но не думала, что с ним будет настолько тяжело. Его квартира небольшая и нуждается в ремонте, нам намного лучше было бы жить в новой. Но я понимаю, что гордость не дает ему принять этот подарок. Для него это словно подачка. Поэтому молчу и даже не пытаюсь переубедить на этот счет.