Не чужие

Рука и нога затекли от неудобного положения. Я высвобождаюсь из объятий Давида, он же тянется рукой к тумбочке, смотрит на экран телефона и сбрасывает вызов. Интересно, кто ему звонил?

— Кто это был? — решаю спросить я.

— Старый знакомый. Спи, рано еще совсем. Черт, как голова-то болит.

— Неудивительно, ты вчера решил выполнить годовую норму по принятию алкоголя, — не могу удержаться от упрёка.

— Хоть вел себя прилично? — Его брови взлетают вверх.

— В основном — да, — хмыкаю я и поворачиваюсь на бок, лицом к нему.

— Это хорошо. — Он широко зевает, прикрывая рот. Потом замирает, скользя взглядом по своей руке и останавливаясь на обручальном кольце. — Слишком неудобно и жмет. Сложно будет привыкнуть. — Стягивает его с пальца и кладет на прикроватную тумбочку, а я прикусываю губу, чтобы не выдать своего разочарования.

Отворачиваюсь от него. Я, конечно, прекрасно его понимаю, к тому же, когда Давид на учениях, обручалку стоит снимать, но все равно обидно.

— Спрячешь куда-нибудь, чтобы не потерялось? — просит меня.

— Да, конечно, — вздыхаю я, а потом чувствую, как Давид ложится на бок, повторяя мое положение. Его рука ложится поперек моего живота.

— В следующий раз, когда я решу выпить, напомни мне об этом утре. Так хреново в последний раз мне было лет семь назад, — стонет он, зарываясь носом в мои волосы.

— Не думаю, что ты меня послушаешь. У вас, мужчин, есть такая особенность: вы наши советы всегда игнорируете. Особенно если это касается выпивки.

— В чем-то ты права. Спи, — шепчет он, и в комнате вновь наступает тишина. Настолько оглушительная, что я могу услышать биение своего сердца."

"Но уснуть уже не удаётся. Я дожидаюсь, когда дыхание Давида выровняется, и осторожно выскальзываю из его объятий. На носочках прокрадываюсь к двери и иду в кухню. Кормлю кота, готовлю завтрак. Пытаюсь осознать, что с сегодняшнего дня я замужем. Жаль только, что никакого свадебного путешествия не вышло. Но Давид обещал, что мы обязательно куда-нибудь полетим. Как только ему дадут отпуск. Хотелось бы на какие-то острова. Чтобы только я и он. И море. И больше никого.

Глава 41. Давид

Квартиру наполнили запахи еды и я не сразу понял что хозяйничает на моей кухне никто иной как моя законная жена.

С ума сойти можно. Я со вчерашнего дня женат. Злость все еще бурлит по венам и как бы я не уговаривал себя успокоиться, не убеждал что Лера здесь ни при чем — почти ни при чем, — но все равно сложно контролировать свои поступки и слова. Потому что она тоже причастна к тому, что моя жизнь полетела к чертям собачьим.

После случая в клинике Смоленский дал понять что мне не отвертеться. Один звонок с его стороны — и компанию моего брата разнесут по кирпичам. А семья для меня самое главное.