Не чужие

А сама цепляюсь за каждое слово, произнесенным им. Теперь я знаю, какая фамилия у Давида, что у него есть брат и живет он где-то в спальном районе. — Я ему не нравлюсь, так что давай закроем этот вопрос. Ты меня смущаешь такими разговорами. А еще пугаешь. До этого тебя никогда не интересовало, с кем я вожусь.

— Почему это? Интересовало. — Его брови взлетают вверх, отец смотрит на меня снисходительно. — Знаешь, сколько таких черных папочек у меня собрано за последние несколько лет?

— Лучше не говори. Я теперь сто раз подумаю, прежде чем привести в дом кого-то из своих друзей. А теперь идем, мне еще к экзамену готовиться.

— Этот Леонов определенно хорошо на тебя влияет. Выглядеть стала как нормальный человек, за голову взялась, — задумчиво бурчит отец, выходя из салона автомобиля.

— Папа! Перестань, боже! И не надо так громко, — шиплю я, оглядываясь по сторонам.

— Да не слышит он, ушел уже давно, — насмехается надо мной отец.

Глава 20. Лера

Чтобы хоть как-то справиться с хандрой и не думать о Давиде, после занятий я сразу же еду в свою студию. Она завалена холстами. Здесь много незавершенных работ, набросков, неудачных попыток. Пол в пятнах краски, из мебели лишь высокий шкаф, где я храню свои принадлежности для рисования, и диван.

После того как моя картина в очередной раз не попала даже в финал одного из многочисленных конкурсов, в которых я принимаю участие год за годом, я настолько пала духом, что начала серьезно подумывать над тем, чтобы прекратить заниматься живописью. Картины — вся моя жизнь, но, когда они никому не нужны, создается ощущение, что ты для всех невидимка.

Я постоянно совершенствую свои техники, посещаю мастер-классы по живописи, выставки известных художников. Жду, когда и меня заметит чей-то наметанный глаз и признает во мне будущего гения. Но отец, похоже, прав. Художник — это как певичка. Таких одаренных, как мы, множество, но признание получают единицы.

В этот раз я изображаю на холсте свое разбитое сердце. Над картиной работаю три дня, отрываясь лишь на учебу. Даже спать остаюсь в студии. Окончательно выпадаю из реальности, выражая всю свою боль, печаль и разочарование мазками кисти. И когда мне звонит Лида, чтобы поинтересоваться, готова ли я завтра поехать вместе с ней на шашлыки, я не сразу понимаю, о чем речь.

— Лера, только не говори, что и ты меня бросаешь, — ноет она в трубку. — Что я там буду делать одна? Ты же знаешь, я люблю тусовки, а не посиделки с бутылкой дешевой водки у костра.

— Так зачем ты согласилась туда поехать? — резко спрашиваю я.

— Словно ты не знаешь?! — восклицает подруга.

— А с Женей что? Вы поссорились?

— Ой, Женя у нас просто святоша. Увидела меня в клубе с Глебом и решила наставить на путь истинный.