Не чужие

Машины позади нас громко сигналят, я испуганно хватаюсь за ручку двери, пытаясь понять, в чем дело.

— Я сейчас, — резко произносит Давид, включает аварийку и покидает салон.

Он ёжится на холоде, куртка осталась в машине, на улице минусовая температура. Закуривает на ходу и направляется… в цветочный магазин. Черт, я ведь пошутила!

Лицо горит от стыда. Теперь он решит, что я избалованная и капризная папина дочка. Возможно, стоит позвонить ему и сказать, чтобы возвращался? Нет, лучше этого не делать."

"Минуты кажутся вечностью, я чувствую, как мое тело бьет мелкая дрожь. Волнуюсь до чертиков. Я представляла себе наше свидание совсем по-другому, и мои мечты не имеют ничего общего с реальностью. В них мы целовались с Давидом прямо в машине, много шутили, а ещё выбрались за город, чтобы посмотреть на звёзды.

Мощная фигура появляется в дверях магазинчика, и я напряжённо наблюдаю за приближением Давида. В руках — букет ирисов, и на моем лице появляется лёгкая улыбка. Все же это свидание.

— Держи, — протягивает букет в мою сторону, и, когда наши пальцы соприкасаются, меня бросает в жар,

— Спасибо, они прекрасные. — Подношу к лицу цветы, чтобы вдохнуть их аромат, и прячу взгляд в ирисах. — Но не нужно было, я ведь пошутила, Давид, — смущенно улыбаюсь я и ловлю на себе его задумчивый взгляд.

Он смотрит на меня безумно долго, словно решает сложную задачу. Я не решаюсь отвернуться первой. Букет в моих руках кажется безумно тяжелым, а губы Давида — привлекательными. Я сама не замечаю, как подаюсь вперёд. Наклоняюсь к нему всем корпусом и тянусь своими губами к его.

Глава 26. Лера

В первое мгновенье ничего не происходит. Губы Давида плотно сомкнуты. Он замер и не двигается. Никак не реагирует на мой внезапный порыв, но и не отталкивает меня.

Поэтому я смелею, провожу языком вдоль его губ, легко прикусываю его нижнюю губу, оттягиваю ее зубами. И когда уже решаю, что не добьюсь взаимности, Давид внезапно приоткрывает рот, а его пальцы зарываются в волосы на моем затылке.

Он фиксирует мою голову, медленно отвечает мне. Наши языки переплетаются, жесткая щетина царапает нежную кожу моего подбородка. В одну секунду целомудренный поцелуй превращается в нечто иное. Порочное и неудержимое.

Я забываю, как дышать, прижимаюсь к Давиду всем телом, желая оказаться еще ближе. Забываю о цветах в своих руках, обо всем забываю. Есть только это мгновенье, губы желанного мужчины, наши сердца, что бьются сейчас в унисон, и дыхание — одно на двоих.

Из моего горла вырывается стон.