Не чужие

Я замечаю, как его бровь вопросительно ползет вверх.

— Прости, тут беспорядок, — кривясь от боли, говорю я и тянусь за своей курткой.

Пол заляпан краской, на столе разбросаны кисти, мой фартук небрежно отброшен в угол комнаты. Здесь часто творится хаос, но гостей я никогда не жду."

"— Это твои картины? — удивленно спрашивает он, недоверчиво смотря на меня.

— Ну да, я же говорила, что рисую. Или ты не слушал? — с досадой спрашиваю я. Сама же краем глаза наблюдаю за тем, как Давид обходит помещение, разглядывая мои работы.

Я на какое-то время даже забываю о боли в боку. Задерживаю дыхание и пытаюсь уловить хоть какую-то его реакцию. Мне очень хочется, чтобы ему понравилось. Хочется увидеть в его глазах восхищение и одобрение.

— У тебя талант, — глухо заключает он, и я смущенно отвожу взгляд. А еще радуюсь, что полотна с его портретами стоят лицом к стене и он не сможет их увидеть.

— Спасибо. — Я застегиваю молнию на куртке и прислоняюсь спиной к стене. — Не уверена, что смогу спуститься. Болит сильно, — тяжело вздыхаю я и ловлю на себе встревоженный взгляд Давид.

— Где ключи?

Кивком указываю на подоконник. Давид сгребает их и подходит ко мне.

— Идем. — Он обвивает меня рукой за талию, придерживает и медленно следует за мной.

Из моего рта то и дело вырываются стоны.

— Когда иду, становится хуже, — объясняю я.

— Иди сюда. — Я не успеваю сообразить, что происходит, как Леонов берет меня на руки и бережно несет по ступенькам вниз.

Я обвиваю его шею руками, утыкаюсь лицом в плечо, вдыхаю аромат его туалетной воды. Мне так уютно в его объятиях, что я разочарованно вздыхаю, когда он опускает меня на переднее сиденье своей машины.

Давид обходит автомобиль, устраивается на водительском месте, заводит мотор.

— Пристегнись, — бросает, не смотря на меня.

Я выполняю его просьбу, нахожу удобное положение, при котором боль не так сильно чувствуется. Давид срывается с места, несется по городу, наплевав почти на все правила дорожного движения.

— Не тошнит? — прерывает он тягостное молчание.

— Нет.

Он разжимает пальцы от руля, прикладывает ладонь к моему лбу.

— Температуры вроде тоже нет. На аппендицит как-то не похоже, но я не врач. Минут через пять доедем.

— Ага. — Я вжимаюсь в кресло, так как Леонов резко прибавляет скорости, двигатель урчит, и мы летим по дороге.

В приемном отделении многолюдно. Давид усаживает меня на мягкий диван, сам же подходит к регистратуре. Несколько минут, и меня уже ведут в палату на осмотр к дежурному хирургу. Каждый шаг отдается болью. Только теперь она сосредоточена не в области паха, а со спины. Весь бок простреливает.

Я присаживаюсь на кушетку и со страхом кошусь на медсестру, которая собирается измерить мне давление и заполняет анкету.