Не дразни дракона

 — Пришёл, чтобы сообщить о странном событии — на главном клановом артефакте появился новый дракон, хотя новорожденных детёнышей у них нет и в ближайшие дни не предвидится. Изгиб хвоста и количество шипов на рисунке указывают на женский пол, и старейшина не сомневается, что артефакт исправен.

М-да. Чудно.

— И чего жемчужный хотел от нас?

— Ничего. Просто уведомил. Но они начинают рыть землю в поисках драконицы. Уже догадались, что искать нужно среди людей.

— А про нашу гостью узнали?

— Нет. Старейшина уходил быстро, ни с кем не разговаривал — ты же знаешь, закрытому клану дела остальных безразличны.

Он даже причинами, по которым ты временно сменил официальную резиденцию, не поинтересовался.

— Уже лучше, — буркнул я.

Кверг с Тиришем кивнули.

— Но нужно что-то делать, Дарн, — подал голос Тириш. — И с леди Азалиной, и с Жемчужными, и с пологом.

Да, нужно. Причём желательно прямо сейчас.

Ужин прошёл мерзко. Во-первых, все уже знали о всплеске магии и созданном мною городе, и понять что к чему, даже без взгляда на ауру, не составляло для драконов труда. Во-вторых и главных, пока я строил планы и подбирал слова, чтобы пригласить леди Неприступность на новое свидание, она с ужина сбежала.

Сослалась на плохое самочувствие, хотя я чётко ощущал, что с леди всё хорошо.

Перед побегом ещё и вопрос провокационный задала — как нашёл? Как узнал, что она в Хранилище?

Я сказал чистую правду:

— Молча!

Азалина не поняла, но рассказывать про обычную для дракона способность отыскать свою пару где угодно я не стал.

Вместо этого задумался о предке, о Карнаэше. Ведь он тоже мог найти сбежавшую Лаэри, но оказался единственным, кто принял её выбор.

Согласно личным дневникам, которые хранятся в нашей семье и которые Карнаэш запретил обнародовать, от него требовали воспользоваться связью, которую создаёт пламя, но Карнаэш солгал, что связи больше не чувствует — мол, блокировка драконьей сущности, которую предприняла Отступница, и этот канал блокировала.

Но он ощущал! Знал! Ровно до той минуты как высшие силы сжалились и погасили убивавший его огонь. Сам Карнаэш считал, что именно смирение, отказ от насилия и мести, стали причиной того, что его огонь погас и зажёгся снова, но уже для другой.

Понятно, что сведения оставались секретными, и если раньше я относился спокойно, то сейчас почувствовал себя неуютно. Отступница спрятала камень в храме, но Карнаэш мог отыскать и призвать её к ответу хотя бы за это.

Заставить Лаэри вернуть осколок великого артефакта во имя благополучия народа, но он поступил иначе. То есть Карнаэш тоже в какой-то степени виноват.

А ещё было очевидно: история Карнаэша — это подсказка.