Не дразни дракона

В первую секунду я ещё пытался держаться, а потом бастионы выдержки пали. Моя. Только моя. Никому не отдам!

Я окунулся в это безумие — в пьянящие поцелуи и жгучие прикосновения. Прижимал Лину к собственному восставшему телу — трогал, гладил и снова целовал.

О том, что дороги назад уже нет, узнал задолго до того, как леди принялась сдирать с меня рубашку. И это была лучшая неизбежность в моей жизни!

Я избавился от одежды, стянул с Лины дурацкое полотенце. Леди осталась безупречно обнажённой и в бриллиантах — лучший, с точки зрения дракона, вид.

Восхитительно! Идеально! Но куда восхитительней были её ответные порывы.

Лина отвечала на каждое моё касание, на каждый безумный шаг.

Когда я в неё вошёл, ощущения обострились до предела. Внутренний огонь окончательно сорвался с цепи — впрочем, я его и не держал. Я старался действовать бережно, не вызывая лишней боли и мне, кажется, удавалось. Несколько раз моя принцесса всхлипнула, зато потом…

Какие, к падшим, разговоры? Какие объяснения? Наши тела сказали всё и даже больше! Гораздо больше, чем могли сказать мы.

Я был пьян, Лина — тоже.

После первой разрядки разум прояснился, но вскоре меня опять подхватила буря. Я по-прежнему старался двигаться бережно, а невеста — моя невеста! — словно нарочно подталкивала к более напористым действиям.

Приятно и факт — ей нравилось. Причём, судя по стонам, не меньше, чем мне…

Не знаю сколько это всё длилось, но заканчивать не хотелось. Пришлось применить волевое усилие. Напомнить себе, что завтра церемония, и нам обоим желательно оставаться на ногах.

Я отодвинулся от Лины, но через секунду подмял под себя, не желая отпускать, и леди опять-таки не возражала.

Впервые с момента нашего знакомства я по-настоящему расслабился в её присутствии. Ощутил себя самым счастливым драконом, а через несколько минут… снова напрягся и пришёл к выводу: нашей будущей Владычице лучше стонать от удовольствия, чем думать и говорить!

Дело в том, что Лина приподнялась на локте и спросила:

— Как ты догадался?

— Мм-м… — я глянул непонимающе. — О чём?

— О том, что ты мне нравишься.

— Нравлюсь? — именно в этот миг моя расслабленность рассыпалась прахом. — Просто нравлюсь? Только и всего?

— А этого мало?

Она ещё и ресницами хлопнула.

Причём настолько невинно, что… Нет, ей действительно лучше стонать, чем думать!

Тут, возможно, следовало сказать о завтрашней свадьбе, или о чём-то ещё, но я приплёл феромоны. В действительности я узнал о значении этого слова немного раньше — через пару часов после того, как Кверг с Тиришем очнулись ото сна, который вызвала «Драконья смерть».

Узнал и воспарил, потому что даже не надеялся на симпатию этой упрямой леди.