Не дружи со мной

– Собаку? – ахнула пожилая женщина.

– Ага. Белую такую, маленькую… болонку, – сказала я, отчетливо представив себе выдуманную «любимицу». – У меня теперь психологическая травма."

"– Бедная девочка! – схватилась руками за лицо бабушка Ули. Надо же, как прониклась моей историей.

– Она так скулила… – продолжила я, «убитая горем».

Десертная ложка звякнула о блюдце.

– Полине пора! – громко сообщила Уля. – Ты опаздываешь, Поля. Забыла?

Я поспешно дожевывала шарлотку.

– Ульяша, ты выгоняешь свою подругу? – удивилась женщина.

– Что? Нет! Просто Поля всегда забывает о важных встречах, а я ей напоминаю. Полина, ты хотела книжку свою забрать? Пойдем, отдам!

Шацкая буквально вытянула меня из-за стола. Признаться, и мне не особо хотелось у них задерживаться. Пирог, конечно, вкусный, но сидеть, как на допросе, и выгораживать Улю у меня не было никакого желания.

– Бабуль, мы еще посекретничаем в коридоре! – бросила на ходу Ульяна, ведя меня под локоть в коридор. – О своем, о девичьем.

– Что ж… – вздохнула ее бабушка.

Я поспешно обернулась:

– До свидания!..

– До свидания, Полиночка! Заглядывайте к нам еще.

Ага! Обязательно! Как мне показалось, бабуленька проводила нас хитрым взглядом. Такую женщину не обманешь. А Ушацкая, наверное, думает, что самая умная? По-моему, ее давно уже «рассекретили». А байка про гадание и свечи… Кто в это поверит? Умора!

Ульяна довела меня до открытой входной двери и отпустила мой локоть. Из сада доносился птичий гомон.

– Уходи, – сказала она, воинственно скрестив руки на груди. На ее запястье звякнули браслеты.

Впервые я видела Ульяну такой рассерженной. Честно, не думала, что когда-нибудь с нее спадет эта напускная приветливость.

– Уйду, – согласилась я, – когда ты скажешь, где Матвей.

– Какой Матвей? – не моргнув глазом поинтересовалась Уля.

– Не смеши меня! Такой Матвей, который втянул тебя в какую-то темную историю!..

Ульяна воровато оглянулась. Пустой светлый коридор был пуст.

– Я не знаю, о чем ты, – вновь повернувшись ко мне, сообщила она, – и Матвея никакого не знаю.

– А Мишу? – не отставала я.

Уля побледнела.

– Полина, уходи! – взмолилась она.

– Значит, ты ничего мне не расскажешь? – спросила я.

– Нет, – покачала головой Ульяна, – ничего не расскажу.

– Не знаю, какую вы с Матвеем игру ведете, но советую тебе из нее выйти, – проговорила я, окончательно для себя решив, что в это опасное дело больше лезть не буду. – Просто хотела предупредить: меня, перепутав с тобой, чуть не убили…

Последнее откровение застряло в горле огромным комом. Ульяна побледнела еще больше. Она стояла передо мной, по-прежнему скрестив руки на груди, не моргая. Губы дрогнули, а в голубых глазах сверкнула влага.

– Пока, – сухо сказала я, разворачиваясь.