Не дружи со мной

– Жди здесь, – приказала я Долгих, – поздороваюсь со своим любимчиком."

"Паша только вздохнул. Я тут же направилась к входу, расталкивая разгоряченных танцующих парней и девушек. Буравин кому-то подмигивал и счастливо скалился, но заметил меня, и улыбка быстро сползла с его лица. Сам Герман дернулся было в сторону, но все-таки остался топтаться на месте. Криво мне улыбнулся.

– Приветик, – кратко сказала я.

– Приветик, – кивнул Буравин, – крохотуля… Только не ругайся! Я все объясню!

– Да я и не сомневаюсь, что объяснишь!

Я схватила Германа за руку и потянула в глубь зала. По пути обернулась на Пашу, который не спускал с нас взгляда.

– Садись! – пихнула я Буравина в кожаное кресло. Сама тут же присела на подлокотник.

– Бить будешь? – спросил Герман.

– Драть как сидорову козу, – нахмурившись, пообещала я.

– Ух, как звучит! – восхитился Буравин.

Я продолжала хмуриться.

– Ладно-ладно, – поднял руки Буравчик, – сдаюсь, конфетка моя шоколадная. Просто мне позарез нужно, чтобы другие поверили, что у меня есть девушка.

– А-а-а, – улыбнувшись, протянула я. – Все понятно!

– Ну вот! – в ответ засиял Герман. Затем улыбка резко исчезла с его лица: – Что тебе понятно?

– Ты гей? – предположила я. – Так что такого? Не в Средневековье живем. Все взрослые люди! Вот в нашей группе…

– Что? – растерялся Буравин. – Нет, малышка Поля, нет!

– Тогда зачем тебе легенда? – растерялась я.

– Много будешь знать, скоро состаришься, ляльчонок.

– Ляльчонок? – снова рассердилась я. – Слушай, Буравчик-бельчонок, не знаю, что ты там удумал, но меня в свои дела не впутывай! А то я тебе…

Я наклонилась к уху парня и прошептала, что планирую совершить в качестве возмездия. Лицо Германа вытянулось от ужаса.

– Какой кошмар, карапуз, ты очень кровожадна!

– Вот-вот! А тебе еще потомство оставлять.

– Да уж, – пробормотал Герман, – и чего я с вами связался?

– Ты ко мне во множественном числе? – удивилась я. Со сцены донесся громкий голос ведущего. От звука зафонившего микрофона я поморщилась.

– То ты меня покалечить норовишь, то Паха…

– А Паха чего?

– Мне кажется, он прямо сейчас мне готов морду набить, – доверительно сообщил Буравин.

Я оглянулась на барную стойку и тут же встретилась с Долгих глазами. Пашка и не думал отводить от нас взгляда. У меня даже в горле от охватившего волнения пересохло.

– Что с ним? – озадаченно произнесла я.

– Видимо, ревнует, – ухмыльнулся Буравин.

– Да ну, – протянула я.

– Я бы тебя, малыш, тоже ревновал, если б мы встречались. Жаль, я не в твоем вкусе. – Буравин нагло подмигнул: – Вот все-таки Долгих заливает: «Полина – моя подруга…»

– Ага, – растерянно отозвалась я. Щеки от такого открытия запылали. Снова взглянула в сторону Паши. Сейчас он демонстративно уставился на сцену.