Край непуганых Буратино

Или не ходил? Хочу ее имя вспомнить. И не могу. Слабость сильная, пошевелиться не способен. Кое-как встаю, иду сам не знаю куда, выхожу на улицу. Ночь! Метро закрыто. Да и не знаю, где я! Одно ясно: это какой-то парк, я шел мимо скамеек, мимо детской площадки… И что? Про себя все помню: имя, фамилию, адрес. Информацию про спутницу как будто смыло. Вообще ничего! Кошелек на месте. Деньги не тронуты. Начинаю левака ловить, иногда сразу удается, иногда долго по улицам брожу. Домой приеду, родители спят. Они не видели, что я за полночь появился, рано вставали, в девять уже спать укладывались. Многие семьи врачей по такому графику живут, им в семь уже на пятиминутке в клинике надо сидеть.

– Как часто с вами подобное происходило? – уточнил Анатолий Ильич.

– Может, раз в четыре-пять месяцев? – предположил Кирилл. – Я знакомился с девушкой, как правило…

Калинин замолчал.

– Где? Уточните, – потребовал Пискарев.

– В магазине, на улице, в метро, – сообщил подследственный, – некоторое время вместе гуляли, в кино ходили. А потом – бах! Сижу в парке!

– И с Зоей так же было? – упорно докапывался до правды следователь.

– Нет, с ней в кино я никогда не ходил, – заверил Калинин, – она же моя тетя, я продукты ей приносил. Помню, как ушел, а Васина из окна вопила, чтобы я вернулся. Но я понял, что родители правы, не надо мне с ней общаться. И ушел. Да, я не бросил ее. Да, буду приносить поесть, лекарства. Но разговоры вести? Увольте!

Но следователь упорно гнул свою линию.

– Просто удалились, в парк не переместились?

– Вечер был, – протянул Калинин, – стемнело быстро. Я к метро двинулся, настроение было мерзкое. И бац! Я на вокзале!

– Где? – удивился Пискарев.

Кирилл уточнил:

– На Комсомольской площади. Сижу в зале ожидания вокзала. Самочувствие, как в парке, даже хуже, народ кругом гудит, а меня чуть наизнанку не вывернуло.

Ну и отправили Калинина к психиатрам. А те решили, что он здоров. Специалисты отметили: он определенно что-то скрывает. Так понятно что! Убивал девушек. А когда его за хвост схватили, решил под сумасшедшего косить. Упорно так твердил:

– Ничего не помню.

И ведь хитрый какой! Никто его ни с Вероникой, ни с Ольгой не видел! Но!

Глава двадцать третья

– Но? – повторила я."

"– Уж как он все четко спланировал, – покачал головой Вадим, – свидетелей нет, «бомбил», которые убийцу ночью домой везли, найти без шансов. Вроде все он учел и, как водится, на фигне попался. На ремнях-то остались отпечатки его пальцев. Кирилл на суде заявил:

– Не помню ничего. Ни имен, ни лиц. Пригласил кого-то погулять, и бац – очнулся в парке!

Твердо на своем стоял, в последнем слове заявил:

– Вы говорите, что я убил этих женщин. Мои отпечатки на ремнях.