Лайк за любовь (СИ)

Я не позволю тебе спустить в канаву по твоей дурости все то, что так долго и тяжело нам доставалось.

Еще один удар под дых. Мне хватило воздуха, чтобы лишь истерично всхлипнуть:

— Это шантаж? — мои слова прозвучали словно извне.

— Нет, детка. Хочешь быть взрослой и самостоятельной — учись отвечать за свой выбор и поступки.

— Мой выбор сделан, и от тебя мне больше ничего нужно, — я сама не узнавала свой голос: холодный и бесчувственный.

Бабушкин болезненный вдох разлетелся по комнате, наполняя воздух в ней разочарованием. Ее расплывчатый силуэт исчез из комнаты, оставив за собой четкий звук хлопнувшей двери, который, как стрела воткнул мне всего лишь одну мысль в голову — я хочу отсюда сбежать. Сейчас.

Я сметала в свою сумку первые попавшиеся вещи. Наспех одевшись и даже не приведя себя в порядок после бессонной пьяной ночи, вылетела из дома. Мне было все равно: наткнусь ли на бабушку внизу или нет. Колотившая меня злость могла смести все на моем пути.

Вопрос куда идти не стоял — к нему. Сначала к нему, а потом к Машке. С трудом удерживая телефон в трясущихся руках, я набрала Егора.

— Возьми же трубку, прошу, — всхлипывала я, размазывая соленые ручьи по лицу и слушая бесконечно долгие гудки.

— Алло, — наконец послышался сонный хрип в трубке.

— Егор, — всхлип, — я… — всхлип, — к тебе…

— Быстро сюда. Жду, — рявкнул он, а от заспанного голоса не осталось и следа.

На плохо слушающихся ногах я дошла до дома Королевых. Пелена гнева и злости сменились на неконтролируемую волну непонимания и обиды. Я рыдала не переставая, на груди у Егора, сидя на диванчике в его гостиной. Он крепко держал меня в своих сильных руках, ласково целуя меня в волосы, пока я вздрагивала от истеричного плача.

— Кир, расскажи, что случилось? Прошу, — Егор взял мое лицо в свои горячие ладони, стирая большими пальцами слезы с опухших щек."

"Родные разноцветные глаза растерянно смотрели на меня, а я с дикой болью в груди осознавала, что мне никогда не отказаться от них. Это было похоже на безумие, но я лучше откажусь от всего остального, чем от этих глаз, взгляд которых был пропитан нескрываемой тревогой.

— Не молчи. Ты рыдаешь, а у меня душа на части рвется. Это из-за того, что дома не ночевала?

Я согласно закивала и тут же отрицательно замахала головой:

— Да… То есть нет… Сначала мы ругались из-за этого, — шмыгнув носом, я опять прильнула к мужской теплой груди. — А потом…

Перебирая пальцами мои спутанные локоны, Егор молча слушал подробности нашей ссоры с бабушкой. Я не видела его лица, но чувствовала, как он напрягается и как обеспокоено набирает обороты стук сердца с каждым моим словом.