Лайк за любовь (СИ)

Ответив на звонок, он напряженно замолчал, слушая собеседника. Егор не слышал о чем говорила Маша, но нутром ощущал, что звонила она не для того, чтобы развернуть их машину обратно."

"— Я понял, — вздохнул Гера, кинув косой взгляд на друга, который тут же заставил стрелку спидометра отвешивать поклон вправо. — Мы уже едем, — и, сбросив вызов, на всякий случай потянулся к ремню безопасности.

Егору с трудом удавалось сдерживать бешеные скачки сердца, но ему нужно было сохранять спокойствие, хотя бы для того, чтобы хладнокровно изводить машину на трассе, пока она не затормозит возле знакомого дома. А дальше ему было все равно. Он был готов дать сердцу выпрыгнуть, расколотиться, известить на клочья в ударах, лишь бы увидеть ее в целости и сохранности. И пусть была велика вероятность, что ему могут плюнуть в лицо равнодушием — это было не важно. Узнать, что с ней все в порядке и снова исчезнуть.

Эти двадцать километров дороги казались растянутыми по экватору. Тревога паутиной оплетала остатки самообладания и окончательно опутала разум, когда кроссовер с визгом затормозил у зелёной калитки, которая попросту оказалась закрытой.

Егор остервенело дергал ручку замка, но тот даже не дрогнул. Небольшой кирпичный домик, освещенный лишь светом одного фонаря, тонул в шуме дождевых капель и темноте, которая исходила из его окон.

— Может, ее тут и нет? — стоящий рядом Гера также подергал калитку и, приподнявшись на носки кроссовок, попытался заглянуть за забор. — Что-то не видно, чтобы в доме кто-нибудь находился… Думай, куда еще она могла пойти или поехать?

Егор смахнул ладонью с лица назойливые капли и растерянно огляделся вокруг. Думать? Не было времени думать. Он делал это и так слишком долго…

Повернувшись к забору, блондин ухватился ладонями за его верх и резко подтянулся на руках. Пара мгновений, и он приземлился по другую сторону. Отщелкнув замок для Геры, Егор в два шага оказался перед входом в дом.

Мокрой, дрожащей ладонью он сжал ручку, опуская ее вниз. Дверь легко поддалась, открывая проход вовнутрь, как зверь открывает свою пасть. Только в этом случае перемалывали до боли не клыки, а звенящая тишина, бездонная темнота и затхлый запах, ползущие из глубины дома.

Егор попытался осветить пространство, нажав на выключатель, но тщетно. Не прислушиваясь к звукам, не давая привыкнуть глазам к сумраку, он сразу ринулся вглубь по коридору.

Была надежда, что сейчас в едва заметных очертаниях интерьера будет видно знакомый образ, который преспокойно сидел бы, попивая чай, а потом изумленно похлопал ресницами с вопросом: «Вы зачем сюда приперлись?». Но свет от фонарика на телефоне Геры быстро рассеял эти надежды.