(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Это не двадцать пять процентов от моих финансовых поступлений, но, оказывается, если у родителя сверхдоходы, то расчет шел из ежемесячных расходов на ребенка. А еще алименты — это не только плата отца, мать тоже должна вкладываться. То бишь, семьсот тысяч в месяц — суд решил, что этого за глаза для мальчика пяти лет. Я платил миллион. Еще два переводил Яне как помощь, содержание, желание, чтобы ее образ жизни не изменился. Это не обязанность, это было моей волей. Этот пункт можно расторгнуть в одностороннем порядке, потому что у меня не было перед бывшей женой финансовых обязательств.

У нас был брачный договор, и все выплаты, причитающиеся Яне по нему, получила сразу. Содержание — это не обязанность, а мое право. Лику я снял с дотаций, как только она уехала с чемоданом. Не моя эта забота. А Яна?

Да тоже не моя! Сколько мне говорили, чтобы не лез, не мозолил глаза, не делал щедрых жестов? Часто. Почти всегда после развода. Не буду больше. И свои деньгами не буду смущать ее нового партнера. Пусть берет ответственность за свою женщину: ее достаток, образ жизни, красоту и здоровье.

Нет, если Яна попросит о чем-то, сама попросит, никогда не откажу.

Но сейчас ей объективно это не нужно. Мужик у нее есть. Понял и принял.

Ромчик мой: сколько платил, столько и буду. Сомневаюсь, что Яна в месяц в должности преподавателя китайского языка зарабатывала только на него триста пятьдесят тысяч. Не ценился у нас в стране интеллектуальный труд, только в бизнесе реальные деньги. Жаль, но что делать, такая система.

Няня, садик, хоккей, сейчас на плавание пошли — это все моя ответственность. Сын всегда будет сыт, одет и обут. Как и дочь. Остальное — дело чужое. Ну и что греха таить, обеспечивать новые отношения бывшей жены мне не хотелось.

Как юрист я очень дотошно изучил пункт моих встреч с Романом Нагорным — четыре дня в неделю, а в скобках уточнение — четверо суток. Значит, я мог забирать сына во вторник и четверг с ночевкой, а не на полдня. Договор составлен идеально, оспорить его в суде максимально сложно и очень дорого. Сама Яна может жить как хочет, но ограничивать меня в отцовских правах не позволю!

— Ники! — крикнул уже в коридоре. Я взял документы и собрался к Яне. Будем говорить предметно и на цифрах.

— Что? — она спустилась почти кубарем.

— Я могу тебя одну оставить дома? Не будет сломанных рук, ног, разбитых носов?

— Нет, — смущенно улыбнулась.

— Или к бабушке отвезти?

— Пап, я буду паинькой. Кстати! — загорелась. — Я придумала подарок Роме!

— Внимательно слушаю, — произнес, завязывая шнурки ботинок.

— Собаку!

— У его матери аллергия на шерсть."

"— Давай подарим ему, а жить собачка будет у нас? — предложила простодушно.

— Ну ты хитрюга!

— Есть гипоаллергенные собаки, пап. У них шерсть как наши волосы.