(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Ведь та, другая, не заботится о нем так же. Глупость, конечно. Глядя на Мирослава подобная мысль не придет в голову. Мой бывший муж выглядел… Хорошо в общем выглядел.

— Пока он спит, обсудим твое поведение, — прошел на кухню абсолютно по-хозяйски.

— Мое поведение?! — я едва поспевала за широким шагом. — Нагорный, а не охренел ли ты?! — возмутилась, топнув ногой. Почему он так нагло себя ведет?!

— Да, Яна, твое, — сложил руки на груди. — После развода я относился к тебе очень лояльно. Я виноват, что у нас не вышло, исключительно я, но мы — это мы, Яна.

Сына не вмешивай.

— А то что? Отнимешь Рому?

— Если придется, — произнес холодно. Очень холодно. Мирослав никогда не говорил со мной подобным образом. — Мои дети — это мои дети, не нужно пытаться урезать наше общение и тем более ставить мне условия. Уж не самый я хуевый.

— Нельзя было оставлять детей, Мир! — воскликнула я. — Ты видишь, чем это может обернуться!

— Я извинился, Яна. Это мой косяк. Я все понял. Больше не оставлю Рому без взрослых. Так бывает. Нельзя все предугадать и везде подстелить соломки.

Я благодарен тебе и твоей ответственной натуре. Даже будучи очень занятой, — стрельнул взглядом в руку, где еще вчера стояла печать, — ты приехала.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — дернула плечом.

— В твою личную жизнь я не лезу, — Мир достал из куртки, которую бросил на высокий стул, какие-то бумаги, — но на досуге изучи этот пункт, — ткнул пальцем в наше соглашение об опеке.

— Я не понимаю… — вроде бы все стандартно.

— Сутки, Яночка. Ты же Мудрёна. Или уже нет? — с насмешкой, причем такой неприятно снисходительной.

"

"— Ты с ума сошел! — до меня дошло, к чему Мирослав клонит. — Ты хочешь четверо суток быть с Ромой, а я? Мне три дня остается?!

— Мы подписали документы…

— Но мы так не договаривались! — зашипела на него. Нагорный оставался поразительно спокойным. Но это не мягкая надежность, которая всегда окутывала его фигуру, это что твердое, ледяное, непробиваемое.

— Ты подписала документы, — отчеканил с металлом в голосе. — Если захочешь оспорить мировое соглашение… — чуть склонился голову на бок.

 — Не советую: это долго, дорого и бессмысленно.

— Это угроза? — вздернула подбородок.

— Угроза, Яна. Свое я не отдам. А если вздумаешь бросаться в меня дерьмом и обвинять в ненадлежащем исполнении родительских обязанностей, то держи в голове, что и ты больше не образчик морали, — убивал меня каждым словом. Не думала, что Мирослав может быть так жесток… со мной. — Рома в детской? Хоть посмотрю на него, — двинулся в сторону.