(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Рома давно спал, свет я не включала, наслаждаясь полумраком ночи и фонарей, на мне уютная простая пижама и никакой косметики. Сегодня я не собиралась соблазнять, мне просто нужно побыть рядом с тем, кто умел слушать.

— Рассказывай, — развалился на моем диване, закинул ноги на низкий деревянный столик для кофе.

Я села рядом, но полубоком, смотрела на Каминского, отмечала в голове детали. Совсем другой. Черты лица более острые, резкость во взгляде, волосы почти черные, тело жесткое и рельефное: каждую мышцу можно прощупать, пальцами обвести, губами прочувствовать, на языке прокатать. Артем мне нравится именно таким. Но еще днем я млела от поцелуев Мирослава. С выгоревшими русыми волосами, бронзовым загаром и крепким, мощно сбитым телом.

Глупо оправдываться и списывать все с Миром на эмоции и неожиданность. Это давно забытое чувство… Не страсть, не воздержание, не эгоистичное желание показать, как я изменилась. Это бабочки в животе и дрожь до самой трясучки. Это маленькая смерть, если эти руки не обхватят талию и не прижмут к широкой груди с ароматом жженой карамельки. Это глаза в глаза, и ты просто тонешь в этой глубине. Это не про самцовость, брутальность, харизму. Это может быть или не быть. Важно ведь другое: твое или не твое…

Где же то самое «мое»? Я отвела глаза, четко давая ответ самой себе, но между нами отныне было слишком много «но». Теперь с обеих сторон. Да, мы с Миром оба изменились и совсем не факт, что могли бы в принципе быть вместе в иных реалиях. Когда мы совсем другие. Но это не отменяло того факта, что я его не забыла. Значит, так все-таки бывает: мы можем испытывать страсть, очень сильную, мощную, поглощающую, но сердцем быть совсем в другом месте, даже если сами уверены, что нас там нет.

— С бывшим мужем сегодня… поругались… — и я рассказала Артему все. Вплоть до взаимных угроз, претензий, старых обид и жарких поцелуев. Ждала ли я какой-то ревностной реакции? Возможно, но Артем вел себя крайне профессионально. Мухи отдельно, котлеты отдельно.

— Он бы этого не сделал, — уверенно заключил Каминский.

— Почему? — удивленно нахмурилась. Мне не показалось, что Мирослав шутил со мной, а чувство опасности, исходившее от него, было практически осязаемым.

— Потому что потому, — мягко ответил, качая головой, словно с неразумным ребенком разговаривал. — Но… Помнишь поговорку: в тихом омуте черти водятся? Я видел Нагорного ночью, — задумчиво проговорил, — он… — и на меня посмотрел задумчиво.

— Что? — чувствовала, что Каминский что-то такое заметил, но почему-то не хотел мне рассказывать.

— Ничего. Просто не буди лихо, пока оно домашнее и не вышибает дверь с ноги.

— Ты заговорил поговорками, — недовольно пробурчала.

— Люблю народное творчество.