(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

 — Чем щенка кормить, не знаешь?

— Яна Николаевна, таких только специальным кормом, иначе… — показала, что может произойти каюк. — Нам этого не простят.

Мы посмеялись, хотя это, конечно, не смешно. Губик очень миленький, а Рома его полюбил. Не дай бог с ним что-то произойдет!

— Яна, можно с тобой поговорить? — услышала робкое.

Я повернулась: Николь была смущена, но в глазах решимость. Если честно, я вообще не понимала, чего ждать от этого разговора. После выходки в школе сложно было ей доверять: разные мысли в голову лезли — может, это снова какая-то провокация? Ничего дурного больше не повторялось, и Рома про сестру плохого не говорил, но доверие — штука хрупкая: потерять легко, вернуть крайне сложно.

— Поужинаем для начала? — предложила ей.

— Папа наверняка будет скоро…

Это верно. Если это что-то конфиденциальное, то лучше поторопиться. Может, это только между нами, девочками?

Я взглядом попросила нашу няню выйти и проследить, чтобы нас не беспокоили. Затем присела за стол и пригласила Ники сделать то же самое. По-взрослому, на равных. Я ей не мать, не мачеха и даже не подружка ее отца. Но я мама ее родного брата: когда-то мне казалось это важным, сейчас сложно сказать. Но что это значит для самой Николь?

— Я хочу извиниться перед тобой, — жевала губу. Так всегда делала, когда нервничала. — Прости, Яна, — подняла на меня глаза. — Я думала, папа будет счастлив с… — замялась и плотно сжала губы, — с мамой, — все же выдавила. — Мне казалось, что так правильно. Я глупая. Нет, я тупая! — ломала пальцы.

Я решила прекратить это самобичевание: уже ни к чему.

— Принято, — произнесла честно. — Это все уже в прошлом. Но я рада, что ты осознала это. Между взрослыми всегда все слишком сложно, поэтому пусть они уж сами разбираются, а у детей должны быть детские проблемы.

— Спасибо, — Николь опустила голову, потом подняла и выпалила: — Это я тебя оговорила, меня не заставляла мать. Я так боялась разочаровать папу, что соврала. Прости меня.

Я только вздохнула. Ну я это и так знала. Даже про Лику догадывалась: Николь обманула в моменте, порыв, страх. Смягчающее ли это обстоятельство? Нет. Плохо, когда единственным выходом виделась ложь против другого человека. Против близкого…

— Я тебя простила, — что еще сказать? Поучать или наставлять не моя задача. У нее есть родители. Я изначально слишком много на себя взяла и дорого за это поплатилась. Я была тем самым «злым» полицейским, а нужно было? Не знаю, наверное, наблюдателем, который предлагает, а не заставляет: есть, спать, уроки — не нужно было брать это на себя. Будет мне уроком. — Я тоже должна извиниться, — серьезно произнесла. — Я подумала о тебе плохо, когда у Ромы кровь пошла. Я подозревала и винила тебя в этом. Я ошиблась. Извини меня, Николь. Ты молодец.