( Не ) мой ребенок

В углу над счетчиком, прямо у потолка располагается какое-то хитрое устройство, почти что напрочь заклеенное обоями.

Сколько тут жила, ни разу его не замечала! Как могла не заметить?

Пододвигаю стул, пытаюсь добраться до него рукой, и не выходит. Рост маловат, чтобы достать до потолка. Тогда иду в кладовую, достаю деревянную швабру, и, вооруженная этим древним инструментом по наведению чистоты, возвращаюсь в прихожую. Поднимаю швабру и что есть силы стучу по гадкому устройству.

На тебе, камера! На тебе, Глеб! На тебе, Антон!

Идите вы все в жопу!

Возвращаюсь в комнату, проверяю, на месте ли карта, которой меня снабдил Глеб. Затем нахожу среди вещей свой старый рюкзак, с которым когда-то приехала в Москву. Решаю, взять с собой. Туда помещается мой новый ноутбук и графический планшет, с помощью которого я училась рисовать в последний месяц, плюс кое-какие вещи.

Достаточно для новой жизни.

Глава 46. И мыши тоже иногда становятся тигрицами

Мира

Сижу в приемной мэрии своего родного городка. Трясусь как осиновый листик… Да что там, он мне завидует по-черному, ибо у него так дрожать никогда не получится!

Жду, пока секретарь доложит обо мне. Она как раз зашла в кабинет Валерия Андреевича Горцева, моего бывшего свекра.

Секретарь шла к нему с кипой документов. Наверное, придется долго ждать, пока он с ними разберется. А потом, не факт, что он захочет меня видеть. Но я твердо решила — не уйду, пока он меня не примет, и мне есть что ему сказать. Сколько бы я тут ни просидела…

Однако долго ждать мне не приходится. Уже через две минуты из кабинета выскакивает секретарь, а затем в дверном проеме показывается грузная фигура Валерия Андреевича.

— Мира, — охает он, разводя руками. — Что ты тут делаешь?"

"Он смотрит на меня глазами Антона — ровно такими же прозрачно-голубыми. Он будто постаревшая копия сына, изрядно обрюзгшая и располневшая. Наверное, его отпрыск лет через двадцать-тридцать станет, как он. Брр…

Впрочем, отнюдь не внешность Горцева так меня от него отвращает. Этот холодный, пронизывающий взгляд словно пробирается под кожу, никуда от него не деться. Я всегда побаивалась свекра, избегала обращаться к нему напрямую. Когда приходил к нам в гости, вела себя тише воды, ниже травы. Но время бояться прошло.

Я встаю с места, стараюсь говорить уверенным голосом:

— Я приехала поговорить… О личном.

Он вдруг начинает пялиться на мой живот, а потом кивает:

— Проходи в кабинет.

Иду за ним, он указывает на кресло напротив своего рабочего места.

Нервно оглядываю его просторный кабинет, дорогие кожаные кресла и массивный деревянный стол. Натыкаюсь взглядом на портрет президента за его спиной.

Осторожно присаживаюсь на предложенное место.