( Не ) мой ребенок

Но несмотря на все это, я его честно и откровенно побаиваюсь. Чисто по-женски и без причины, ведь никаких поводов бояться он мне не давал. Даже ни разу не повысил на меня голос.

Просто какой-то он странный, этот Глеб Викторович. Очень резкий мужчина, такое ощущение, что все человеческое ему чуждо. Он как биоробот! Никаких фамильярностей, Мирослава. Никаких лишних обсуждений и вопросов. Да я и не хотела с ним никаких фамильярностей, просто не привыкла, чтобы меня звали полным именем.

Представляю, как жене Глеба Викторовича сложно с ним живется. Хотя с ней-то он, наверное, мягок и нежен, а совсем не официален, как со мной.

На секунду представляю, как такой мужчина, как Глеб Викторович, проявляет нежность ко мне. Подходит, берет за руку, целует в щеку…

И таю, причем самым постыдным образом.

Все-таки какой он привлекательный — ну чисто внешне, конечно. Душу-то не открыл, да и зачем бы.

Широкоплечий, весь такой представительный, важный, с пухлыми губами, наверняка очень нежными. Эх…

Так, Мира, нечего заглядываться на чужого мужика!

Еще не хватало врюхаться в папашу ребенка. Хуже ситуацию для суррогатной мамы и не придумать.

Это же абсолютно аморально — испытывать чувства к женатому человеку, к тому же мечтающему завести ребенка со своей женой. Это было бы низостью с моей стороны даже допустить мысль о возможных отношениях с ним.

Никогда не позволю себе такого. Глеб Викторович для меня табу.

Все же позвонить ему не решаюсь, набираю сообщение.

***

Глеб

— Здравствуйте, Иосиф Карлович, — недовольно цежу в трубку.

Мерю шагами свой просторный кабинет, слушая блеяние врача из клиники по планированию ребенка.

— Добрый день, Глеб Викторович. Как я рад, что вы позвонили… Третий раз за последнюю неделю. Я понимаю ваше нетерпение, и все же некоторые вещи просто требуют времени…

Резко останавливаюсь на месте, начинаю постукивать носком ботинка об пол.

— То есть вы хотите сказать, что у вас нет объяснений тому, почему спустя четырнадцать дней выбранная мной суррогатная мать не беременна?

— Почему не беременна? — удивляется врач. — Еще ведь не ясно! Да имейте же вы терпение, в конце концов! Я вам сразу сказал, что узнаем не раньше, чем через две недели. Хочу заметить, что четырнадцатый день как раз сегодня. Я лично разговаривал с Мирославой два часа назад, и она сообщила, что купит тесты и все проверит. А завтра утром она в любом случае явится для сдачи крови на ХГЧ, тогда уж точно скажем…

Шумно выдыхаю.

— Я дико извиняюсь, но какого лешего вы сегодня не взяли у нее кровь на анализы? А лучше вчера!

— Всему свое время, Глеб Викторович. По протоколу положено ждать две недели…

Его ответ меня ни в коем разе не успокаивает. Наоборот, только подначивает.