Не отпущу, моя девочка

Халат уже давно развязался, и пояс болтается где-то за спиной, открывая Мейхеру вид на мою голую грудь.

Замечаю, как он моргает, застывает на секунды буквально, а потом трогает. Всю меня трогает. С жадностью, дикостью какой-то. Словно это в первый и последний раз все…

Это самая настоящая агония.

Его. Моя. Наша.

Мы больны.

Оба.

Чувствую его пальцы над резинкой трусов, ахаю, выпуская из груди остатки воздуха, и понимаю, что хочу большего именно сегодня. Сейчас. Закрываю глаза, утыкаясь лбом ему в плечо, пока он трахает меня пальцами. Стискиваю зубы, пытаясь не издать ни звука, но не справляюсь. Ощущение наполненности превращает меня в какую-то нимфоманку.

Кусаю губы, пока Мейхер снова не накрывает их своими. Свободной рукой сдавливает мое горло, вынуждая упереться в стену затылком, а потом входит в меня на всю длину. Резким, глубоким толчком.

Бормочу что-то невнятное и смотрю Арсу в глаза. Мы пялимся друг на друга. Сумасшедшие. Полностью поехавшие люди.

Мы занимаемся сексом в моей прихожей. На тумбе. Практически не раздеваясь.

Это грубо, грязно, пошло. Без презервативов.

Хватаю ртом воздух, дышу, а когда закрываю глаза, его хват становится сильнее. Открываю веки. Снова этот взгляд — бешеный, агрессивный, но он порабощает. Толчки добивают. Я чувствую, как вот-вот кончу, и это происходит. По щекам текут слезы, Арс увеличивает темп, догоняет меня, рывком тянет на себя, и я чувствую, как его сперма растекается по моим ногам.

Все, что сегодня произошло, ни капельки не похоже на нашу первую близость. В ту ночь он дышать на меня боялся…

Аккуратно отстраняюсь и соскальзываю с тумбы.

— Мне нужно в душ, — шепчу и плетусь в ванную на ватных ногах.

Глава 16

Арс

Сорвался. Накрыло. Переклинило.

Упираюсь ладонью в тумбу, выдыхаю. Чуть погодя застегиваю брюки. Слышу, как в ванной шумит вода, примерно минуту смотрю на закрытую дверь, за которой спряталась Майя. Понимаю, что все хреново. Нужно было молчать и не трогать ее. Сожалеть сейчас уже бессмысленно. Все случилось.

Сжимаю пальцами переносицу, совершаю пару глубоких вдохов, растираю лицо и возвращаюсь на кухню. Наливаю в стакан минералки, пью жадными глотками и соображаю, что теперь делать."

"Это были три самых долгих дня в моей жизни. В один момент все полетело в сраную бездну. Маратика выписали, отец вызвонил меня, чтобы сообщить о том, что, пока брат не развяжется с Таей, к нашей семье он больше отношения иметь не будет. Был скандал. Опять из-за денег. Тая визжала там, как резаная свинья. Отдавать долги не так весело, как играть в покер. Про Ваську не вспомнила даже, а сутки спустя навестила маму и довела ее сначала до нервного срыва, а потом уже до сердечного приступа. Маратик все знал, но в больничке не появился даже.