Не отпускаю (СИ)

Делает это настолько умело, словно занимался этим всю жизнь.

— Ну все. Мне уже лучше, хватит, — пытаюсь отдернуть ногу, но Вадик не позволяет.

— Просто расслабься, солнышко, — он забирается на кровать, садится передо мной, начиная массировать уже другую ногу. И все о чем я сейчас могу думать, это то, какой он красивый, подтянутый и такой родной мне. Дышит глубоко, с каким-то трепетом поглаживая мои ноги. Потом и вовсе наклоняется, немного приподнимает мою ступню и целует пальчики. О Боже, это невероятно приятно, весь месяц я буквально мечтала об этом контакте. Черт, ну почему меня не тянет на соленые огурцы или дыню?! Меня тянет на мужа и его ласки. Вадик переходит выше, уже целуя мои колени, одновременно задирая мою ночнушку, оголяя живот.

— Как там моя Евочка? — спрашивает он, поглаживая животик.

— Она спит. И я тоже хочу спать, — заявляю я, насильно отстраняю его руки от живота. Одергиваю ночнушку, откидываюсь на подушки, отворачиваюсь от Вадима и выключаю свет. Спать уже не хочется, хочется прижаться к мужу, дышать им и чувствовать себя вновь счастливой, но чертова гордость и чувство боли, которую я заперла внутри себя, не позволяют мне этого сделать. Вадик глубоко вдыхает, ложится рядом со мной, накрывает нас общим одеялом и прижимается грудью к моей спине. Он накрывает мое бедро и начинает медленно его поглаживать.

— Я купил кроватку для нашей малышки. Извини, не удержался, просто проезжал мимо детского магазина, увидел ее в витрине, и сам не понял, как оказался в магазине. Если хочешь, можешь ее поменять, — Господи, зачем он это делает? Зачем он рвет мне душу! Он это все специально?!

— Хорошо, — просто говорю я, чувствуя, как он вновь забирается под мою ночнушку и уже гладит мою попу, забираясь пальцами под простые трусики. Дышит мне в затылок, перебирая другой рукой мои волосы, намеренно вдыхая мой запах. Я даже чувствую, как подрагивают его руки. И мне так хочется откинуть голову ему на плечо и просто раствориться в Вадиме. А ещё лучше повернуться и самой ощутить его тело под пальцами. Обвести контуры его губ. Покрыть поцелуями его сильное тело и стонать от наслаждения. Но я до боли, чтобы отрезветь и прийти в себя, закусываю губы и вновь сбрасываю его руки со своего бедра, отодвигаясь на край кровати.

— Не трогай меня, я хочу спать, — убедительно произношу я. Секунды абсолютной тишины, а потом Вадик резко со злостью отворачивается от меня. И вроде бы все как я хотела, он меня не трогает, но я слушаю его дыхание, понимая, что он не спит и мне самой не спится. Так проходит, наверное, полчаса. Мучительных полчаса. Когда не спишь и знаешь, что он рядом тоже не спит, а напряженная тишина не дает покоя. А потом он все же поворачивается ко мне, вновь прижимаясь всем телом.