Не отпускаю (СИ)

 — Ты догнал машину?!

— Тихо, солнышко, — присаживаюсь на край кровати, убирая волосы, упавшие ей на лицо. — Я догнал, — Полина облегченно выдыхает, а я напрягаюсь.

— Он сильно испугался? Где он, с твоей матерью? — а я словно язык проглотил не в силах сказать ей правды. Нет, сейчас я не могу, как всегда солгать, и не хочу больше этого делать.

— Он в больнице. Машина перевернулась,… и наш сын получил травмы… — воцаряется тишина, которая громче любого оглушительного крика. — Но врачи говорят, что все хорошо, — понимаю, что ни хрена не хорошо, но усталый затуманенный мозг просто не может найти слов оправданий и утешений. А она молчит, продолжая смотреть в потолок и сильно стискивать мои пальцы.

— Ему очень больно? — вдруг спрашивает она, оборачиваясь ко мне, убивая меня глазами полными слез.

— Нет, он спит, с ним моя мама.

— Почему ты здесь сидишь?! Почему ты не с ним?! — громко насколько ей позволяют силы кричит она, пытаясь встать, но тут же морщась падает на подушки.

— Конечно я сейчас поеду к нему, — прижимаю ее за плечи не позволяя встать. — Я просто хотел видеть тебя и нашу малышку. Евочка такая маленькая…. Такая крошка… — сам не понимаю, что несу, мысли хаотично наслаиваются друг на друга, потому что меня разрывает между детьми и женой.

— Ты ее видел? — с надеждой спрашивает Поля."

"— Да, она очень красивая… — Полина просто кивает мне отнимая свою руки. Наклоняюсь к жене, хаотично зацеловывая ее слезы, чтобы хоть немного набраться сил и вновь идти воевать с судьбой. Мне просто нужно почувствовать ее, получить хоть немного тепла, чтобы меня не засосало в беспробудную тьму.

— Не нужно меня трогать, — но моя жена окатывает меня ледяным холодом, от которого меня реально начинает трясти. — И ползать у меня в ногах тоже не нужно, я не прощу! — она все же слышала мою бредовую исповедь. — Я давно простила тебе свою боль. Но боль наших детей я тебе никогда не прощу! — я и сам себе этого никогда не прощу. — Иди к Кириллу, передай ему, что мама его очень любит. Иди! — гонит она меня, отворачиваясь к стене. А я сжимаю кулаки, не позволяя жалеть самого себя и начать упиваться своим горем. Я не могу себе этого позволить, я должен все принимать с высоко поднятой головой. Поднимаюсь на ноги, сглатываю, чувствуя, как горло дерет от жажды. Выхожу в коридор, на секунды облокачиваюсь на стену запрокидывая голову, ударяясь затылком об стену. Меня почему-то тошнит, хотя я ел только вчера в обед, внутренности горят огнем, а сердце кажется уже давно остановилось. Еще раз специально бьюсь затылком об стену, чтобы прийти в себя, и перестать чувствовать себя жалким слабаком. Отталкиваюсь от стены, и ноги вновь несут меня в отделение с большим смотровым окном, где лежит моя дочь.