Не покидай

— Ну, давай, рассказывай. У вас тут так принято — не выполнять прямые указания Госпожи?

— Госпожа… — Эмиль понимал, что сказать тут нечего. Оправдываться, что он всех предупредил и передал распоряжения Госпожи, но его просто не послушали? Смешно. Госпожа в бешенстве, ее не волнуют их внутренние разборки. Они и так ей были не особенно нужны, а уж сейчас… Новая госпожа — новый гарем. Может, у тех, кто помоложе, и есть какой-то шанс. Но у него его точно нет. 27 лет. Он и своей госпоже был не очень-то нужен.

Просто по политическим соображениям она взяла его мужем, а потом у нее появилось развлечение — выдрессируй новую обнаглевшую игрушку. Тогда он был намного моложе, реагировал на все острее. Он очень хотел понравиться своей жене и занять подобающее место в гареме.

***"

"Парню было очень-очень страшно. Анита не сомневалась, что он-то как раз выполнил все ее распоряжения, даже сделал больше. То, что он побежал ее искать и спасать Криса… Перед другими он себя подставил по полной программе. Такого точно не простят. Его даже отпускать в гарем нельзя одного. А вот он себя, похоже, уже похоронил. Понимает, что новой госпоже не нужны «обноски» старой и себя, видно, причисляет к их числу. Ну, насчет остальных он точно не ошибся. И как такой чувствительный аристократический мальчик умудрился выжить в этом террариуме? Дожить до такого преклонного гаремного возраста? Надо будет потом выяснить, сколько он здесь прожил и откуда вообще взялся.

— Тех, кто не выполняет приказы своей Госпожи, ждет одна дорога — в Комнату Прощания. Я не вижу смысла даже их воспитывать, тратить время и силы. Впрочем, есть и второй вариант — продать. В бордель. И Дому польза от вырученных денег, и они смогут делать то, что у них лучше всего получается — штаны снимать на скорость.

Анита взглянула на Эмиля. Кажется, она сейчас со своей речью перестаралась. Наверное, стоило его все-таки раньше предупредить, что он к числу этих наложников не относится. Потому что сейчас мужчина пытался избавить Дом и ее саму даже от расходов на напиток Прощания — у него в глазах уже не паника, они просто мертвые. Блин, откуда же ты такой чувствительный взялся! Хотя… представь себя на его месте.

— Эмиль, ты остаешься со мной! Эль, быстро ко мне подойди, успокойся! Я говорила обо всех, кроме тебя, — Анита не дождалась, пока ее побелевшее недоразумение придет в норму и сама прижала его к себе. Тот уткнулся лицом ей в живот и просто дышал. Молча. Ну, уже хорошо.

Госпожа медленно гладила мягкие светлые волосы, понимая, что даже говорить с ним сейчас бессмысленно. Потом осторожно взяла его безвольно висевшие руки в свои. Руки холодные, точно прощаться собрался.

— Все, все, все, успокойся. Я не знала, что ты так отреагируешь, иначе сразу бы тебе сказала.