Не покидай

Наверное, так он выглядел в прошлом, когда не мог открыто возразить, но ненавидел своих хозяев всей душой. И рубашка в штаны не заправлена — спина-то…

«Я что-то не то сделала. Получила две куклы. Идеальные, соблюдающие местные правила куклы. Наверное, теперь мне будут завидовать — красивые, послушные. Или, наоборот, завидовать уже не будут — напуганные и неживые. Причем, Эмиль просто вернется в то состояние, в котором я его в первый раз увидела. А Крис… Я не могу видеть его таким. Он тоже закрылся, как и Эмиль, но ему гораздо хуже. Черт, а мне-то как плохо сейчас.»

Она подошла к Крису, все так же стоявшему на коленях, осторожно обняла и прижала к себе. Тут вспомнила про спину. Снова черт!

— Поднимайся. Пойдем со мной, — она взглянула на Эмиля, кивнула ему — И ты тоже вставай. Не надо так меня бояться. Я верну его потом в целости и сохранности.

Но ей все равно было очень не по себе. Видимо, она какая-то неправильная госпожа. «С почином меня. Заледеневший Крис — это вообще страшно».

Анита

Я поняла, что я уже ничего не хочу. Пропади все пропадом. Пропади пропадом эта планета. Не хочу этой ответственности. Я не хочу притворяться, подстраиваться, прислушиваться к советам, заниматься Домом, отвечать за всех. Пропади оно все. Проживут тут без меня. Я уже потеряла здесь того, кого люблю. Слезы наполнили глаза, позорно послышались в голосе:

— Ты отсюда сможешь уехать в любом случае, чего бы мне это ни стоило. А я тоже не могу так больше… — горло перехватило, я вскочила и хотела выйти в соседнюю комнату, но Крис не дал. Перехватил, обнял, удержал на месте:

— Все, все, все, тише. Не уходи, пожалуйста…"

"Ну, тогда сам виноват! Рубашка у него на груди уже мокрая насквозь.

Кристиан

Я обнимал свою девочку, чувствуя, что сказать в свое оправдание мне нечего, да и не хотелось. Просто стыдно. Вначале я предложил свое участие в том развлечении, где отлично бы справился Эмиль, потом завалил все, еще и Аниту подставил. Это было все равно, что Старшей Госпоже открыто расписаться в собственной беспомощности, в том, что она вообще ничего не контролирует. Если после этого она все бросит, мне стоит посмотреть в глаза Эмилю, которого и я, и она обещали не бросать. Посмотри, а потом всю жизнь помни о том, что ты убил человека. А еще безумно обидел ту, которую любишь, и еще тебе было не стыдно на нее пожаловаться тому же Эмилю. Чего стоили, спрашивается, мои попытки там, на Земле, чем-то отплатить и оплатить свое спасение, если здесь я мог помочь, но не захотел. Лучше бы вообще не лез, чем так все портить.

Меня легко погладили по щеке:

— Прости, я не имела права тебя бить… знаю, по лицу очень больно.

— Откуда ты знаешь? Кто…? — меня мгновенно переключило, и я понимаю, что она маленькая хрупкая девочка…

— Никто, никто, успокойся.