Не приходя в сознание

Ну, конечно, это уже не рыбалка...

В вагон вбежала радостная Оля. За ней торопливо шли две женщины.

— Чего столпились? Не собирайтесь — коридор должен быть свободным! — сказала громко одна из женщин, и всем сразу стало легче. Значит, нашелся человек, который все возьмет на себя. — Аптечка есть? — спросила она у проводницы.

— Есть вообще-то... ящичек... Я сейчас.

— Захватите несколько постельных комплектов. И растопите титан. Пусть мужчины снегу принесут. Халаты хорошо бы достать. Спросите у буфетчицы. Может, у пассажиров есть карманные фонарики — несите сколько найдется. А впрочем, у вас должны быть служебные фонари.

Команды сыпались как из мешка.

— Это врач? — спросил Левашов у Оли.

— Врач, — кивнула Оля. — Зубной.

— А вторая?

— Ветеринар из зверосовхоза."

"Чертыхаясь и ругая себя за безалаберность, проводники выгребали из пыльных, рассохшихся аптечек флакончики с йодом и зеленкой, плоские пакетики с бинтами, таблетки в выцветших обертках.

Лесорубы собирали на крыше вагона снег, набивали его в наволочки и сбрасывали в тамбур. Левашов с Линой засыпали снег в чайный титан. Денисов, пробравшись к паровозу, наскреб еще два ведра угля, и вскоре в седьмом вагоне заметно потеплело. Безымянная старушка принесла два пакета стерильной ваты. Буфетчица перегретым утюгом проглаживала швы своего парадного халата.

А когда в третьем часу ночи из пятого купе послышался крик ребенка, вскоре об этом узнал весь состав. У какого-то рыбака нашлись две сигнальные ракеты — он не поленился среди ночи выбраться на крышу вагона и запустил их одну за другой в черное гудящее небо. Маленькие яркие огоньки тут же подхватил ветер, и рыбак даже не видел, как ракеты взорвались, как пылали в снегопаде разноцветные огни и сгорали, не успев упасть.

Потом в вагон торжественно вошла буфетчица с весами. Карманы ее халата провисали от тяжести гирь. Буфетчицу пропустили в купе, там протерли водкой тарелки и взвесили ребенка. Вскоре все знали — девочка весит три девятьсот и звать ее будут Надя.

— Что-нибудь заметил? — спросил Левашов.

— Ничего интересного. Хотя вся эта суматоха с родами была ему очень на руку.

— Ни с чемоданом, ни с сумкой в коридоре никто не появлялся?

— Нет. Буфетчица прошла с весами, но в них ничего не спрячешь.

— А аптечные ящики? Он не мог ими воспользоваться?

— Они в купе у Оли. Их всего три — наш, из соседнего вагона и еще откуда-то... Из четвертого, что ли...

— А этот рыбак, который на крышу поднимался? — спросил Левашов. — У него ничего с собой не было?

— Я ему тамбур открывал. Душа парень.

— Что-то не видно этого поганца Кнышева... Профинструктора...

— В другой вагон выселился.

— А вещи? — спросил Левашов.

— Унес с собой. У него один большой чемодан. Денег там нет. Я помогал ему укладываться.