Не притворяйся

Сразу вспоминаю, как Глеб почти тут же, как Олесю проводил, ко мне подошёл и на веранду за собой увёл… Значит, во время игры он уже знал, что не отступит от меня. Вообще не сомневаюсь, что с Олесей именно поэтому расстался.

По телу сладкая дрожь проходит. А я ведь думала, что та игра была его способом надо мной поиздеваться, но это совсем не в его духе. Глеб прав, я давно должна была это понять."

"– Скоро у нас будет общий братик или сестричка, – я собиралась поднять эту тему позже, но почему-то решаюсь именно сейчас.

Едва уловимое напряжение всё же воцаряется в машине. Я с трудом преодолеваю желание сказать ещё что-нибудь, что могло бы перекрыть слова. Но смысл? Бежать от проблем – не решение. Мы и так слишком о многом молчали.

– Забавно, конечно, – Глеб ухмыляется, но мягко. – Не думаю, что ещё какая-нибудь парочка может похвастаться этим.

Я кусаю нижнюю губу, размышляя, у него намеренно такая беспечная реакция, или и вправду отпустил ситуацию. Жаль, у меня не хватает духу спросить, даже несмотря на то, что Глеб и сейчас, в таком контексте, о нас как о паре говорил.

– Никакая из моих знакомых уж точно не может, – тоже усмехаюсь, не стоит, наверное, давить.

У меня всё-таки никто недавно не умирал, и никаких претензий к его отцу нет.

– Аналогично. Ну и ладно. Всякое бывает. А раз уж мы смогли смириться с воссоединением наших родителей, то пусть и они смирятся с ситуацией. Мы не были и не будем братом и сестрой, – отрывисто и между делом говорит Глеб, больше занятый дорогой, чем размышлениями.

Это, как и простота и уверенность его слов, наводят на мысли, что тема уже была обдумана. А значит…

Неужели Глеб и вправду отпустил ситуацию? Не знаю, смогла ли бы я на его месте. Я ведь злилась на маму, когда узнала, хотя меня это не особо касалось. Но мне и до сих пор не по себе.

– Смириться с воссоединением родителей… – осторожно повторяю, смотрю на Глеба и понимаю, как мало мы пока друг друга знаем, хоть и кажется, что удивительно близки. – Ты смирился?

На этот раз Глеб отвечает не сразу. Похоже, прислушивается к себе. А я почти дыхание затаиваю, понимая, что весь этот разговор – максимально осознанный. Что мы вряд ли когда-то ещё к нему вернёмся, причём на этот раз в хорошем, правильном смысле, а не как когда просто подавляли чувства.

– Некоторые вещи остаётся только принять, – наконец, решительно заключает Глеб. Потом вздыхает и неохотно добавляет: – Никогда прежде не видел отца таким влюблённым. Не думаю, что смогу понять и оправдать его поступки, но препятствовать не буду. У меня своя жизнь.

Я лишь киваю. Не думаю, что есть смысл развивать тему дальше, каким-то образом она действительно вот так просто закрыта. Уж чересчур много всего свалилось на нас за последнее время, а потому уже пережили всё, что только могли.