Не родные. Малышка в награду (СИ)
— А у вас какой срок?Голос сидящей рядом девушки вырывает из задумчивости.— Я только неделю назад узнала о беременности.— Понятно. Вы уже думали, где будете рожать?— Нет еще. А вы?— Я — в самом лучшем медицинском центре города. Только на этом условии я согласилась оставить ребенка.— Оставить? Ваш муж не хотел ребенка, да?— Муж, ага… Он женат на бесплодной деревенщине. Никак не решится сказать ей правду.— Я вам сочувствую.— Да ладно тебе… Прорвемся. О! Мой мусик написал. Сейчас поднимется и заберет меня.Устремляю взгляд к входу в отделение… То, что я вижу, заставляет вздрогнуть. Высокий, красивый, по коридору гордо шествует мой муж Рома…— Мусичек, спасибо, что приехал! — лезет с поцелуями она.А он отвечает ей и лишь потом замечает мой взгляд, направленный прямо на него…— Маруся? Ты следила за мной?— Рома, что здесь происходит? Вы… Вы знакомы?— Да. Я и есть та самая деревенщина. Его жена. Почти бывшая.В тексте есть: властный герой, бывшие, общий ребенок, второй шанс
Пусть прогонит меня… Сама я не смогу остановиться.
— Прости… Прости меня, Саша.
— Маруся, не надо, милая… Неправильно.
Чувствую, как он напрягается. Как тяжелеет и учащается его дыхание. И руки его ощущаю на своих плечах. Неправильно, да… Он собирается жениться, а я… Всего лишь предательница-бывшая.
— Маруся…
Алекс впивается в мои губы, сжимает ладонями плечи. Мы целуемся с жадностью путешественников, лишенных воды… Кусаем друг друга, царапаем, трогаем… Саша подхватывает меня на руки и, не отрываясь от моих губ, несет в комнату.
— Варя не проснётся?
— Нет… Саша… Сашенька… Страшно мне…
— Не отталкивай, прошу… Не сейчас. Завтра, потом, когда-то… Только не сегодня…
— Не оттолкну.
Кожи касается прохлада простыней, а потом меня накрывает горячее тело Саши…
Глава 17
МАРУСЯ
За окном слышится гудок трамвая, шорох шин и древесных крон, склоняемых к земле ветром, но все звуки заглушает стук трепещущего в груди сердца… Оно кажется мне огромным… Живым и неимоверно чувствительным. Реагирующим острой болью на каждое прикосновение…
Саша не целует меня — касается кончиком носа моей кожи, вдыхает запах и зажмуривается. Дышит одним на двоих горячим, потрескивающим от возбуждения воздухом… Перебирает пальцами волосы, гладит плечи, груди, спускается горячими ладонями к животу и ниже…
Словно не было этих лет… И другого мужчины, за кем я была замужем. Его глаз, голоса, волос… Я словно не помню ничего, только наше с Алексом прошлое. Только его…
— Маруся… Машенька…
Не надо, миленький мой… Ничего не говори, потому что я не смогу слушать — стану рыдать как белуга и все испорчу. Лучше целуй… Ласкай меня, касайся, как ты это делал всегда. И сейчас трогаешь меня, словно не было прожитых лет. Словно ты ничего не забыл…
— Сашенька, не надо говорить. Я…
— Знаю, Марусь. Больно… Как же мне было больно, если бы ты знала.
Он приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза. Взъерошенный, раскрасневшийся, опьяненный. Не понимаю, чего в нем сейчас больше — желания обладать мной или обиды?
— Прости меня… Я не могла поступить иначе. Я все расскажу, если хочешь, но…
— Ай… Марусь, потом, ладно?
Его губы теплые и ласковые. От прежней осторожности и следа не остается — ее сменяет напористость. Алекс подминает меня под себя и крепко целует. Обжигает поцелуями шею, спускается ниже… Боже, как же мне стыдно… Я ведь кормлю Варьку, а он…
— Марусь, наверное, я идиот. Надо было сначала спросить, можно ли тебе? Черт… Неправильно все.
Нет, Саша, правильно… Потому что я так чувствую. Никогда тебя не забывала, ни одного дня… Даже когда с Ромой встречалась, невольно сравнивала вас. Но не скажу об этом. Ничего не говорю — только крепче его обнимаю. Не отпущу… Только не сейчас. Пусть борется со своим «неправильно» завтра.
— Можно.

















