Не провоцируй босса, опасно!

Это были первые слова, когда вечером мы остались одни. Кирилл взял мои руки в свои и, поднеся к губам, поцеловал поочерёдно каждую, не забыв уделить внимание пальчику с обручальным кольцом.

– И тебе спасибо, что существуешь. Ты словно лучик света, озарила мою никчёмную жизнь. До тебя я не знал, что может замирать сердце от восторга, когда утром просыпаешься с любимой рядом. А ещё я обожаю смотреть, как ты кушаешь.

– Насчёт кушаешь. Я поправляться начала, даже целлюлит, кажется, появился.

– Где?

– Вот пойдём в спальню, покажу…

– Ну уж нет, я тебя отнесу, потом раздену, и…

Так и сделал, отнёс, нарочито медленно раздел, а потом убил вопросом:

– Где мой целлюлитик?

Я растерялась и только рукой показа на бедро.

– Дай я тебя поцелую…

Даже не знаю, мне начинать комплексовать или ржать. Когда он принялся его целовать, говоря при этом всякие нежности, я покатилась со смеху.

– Кир, ты неподражаем!

– Ещё пока нет. Но к утру жду именно такой похвалы, можно ещё добавить «ты мой ненасытный жеребец» или «такое жаркого и обжигающе страстного секса у меня никогда не было».

И ведь так оно и случилось – к утру именно так я и сказала.

Глава 41

Ромка, словно старичок, стоял с опушёнными плечами у могилы матери. Слёз не было, но в глаза его застыла такая… тоска, что сердце разрывалось в клочья. Соня подошла и взяла его за руку, пытаясь хоть как-то подбодрить. Я тоже приблизился и дотронулся до его худенького плечика. Тот тяжко вздохнул и посмотрел на меня полными боли глазами.

– Хочешь побыть немного один?

Он проглотил ком в горле и чуть слышно произнёс:

– Если можно…

Мы отошли, Соня старалась выглядеть спокойной, но глаза выдавали – она на грани. Поток сдерживаемых слёз в любую минуту может прорваться наружу. Приобнял любимую и прижал к себе.

– Солнечная, держись, твои слёзы ему во вред.

– Знаю, – всё-таки всхлипнула она и уткнулась носом мне в грудь.

Прижимаю ещё крепче и, поглаживая по спине, пытаюсь хоть как-то успокоить. А у самого в душе кошки скребутся. Тяжело смотреть на горе мальца. Если бы я мог, то забрал себе его боль всю до капли. Но реальность сурова: каждый должен выпить свою горькую чашу до дна.

«Ничего, Ромка, и это пройдёт, пусть не бесследно, но боль притупится. Просто нужно время. И найти новые цели, чтобы твоё мрачное прошлое отступило и на горизонте забрезжил рассвет новых возможностей. Мы с Соней поможем тебе в этом, обещаю!»

Через минут пять к нам подошёл Рома, всё такой же мрачный. Я смотрел на него, и меня посетила мысль: «Никогда не видел его улыбки».

– Ты как? – беря его за руку, спросила Соня.

– Не знаю, как сказать…

И то верно, как он может описать словами всё то, что сейчас происходит у него на душе? Мальчонка не обладает нужным словарным запасом.