Не провоцируй босса, опасно!

Хотя если не всматриваться, то этого не заметишь, не у всех же такой цепкий взгляд, как у меня.

– Ну да, ты у нас одни такой уникум.

– Не единственный, у меня извечный конкурент есть, стараемся друг другу не давать расслабляться.

– Я бы не назвал вас с Егором конкурентами, так, подначиваете друг друга любя.

– Это сейчас. Но двенадцать лет назад мы с ним из шкуры лезли, чтобы доказать, кто круче. Договорились на ничьей, но иногда привычка даёт о себе знать. Кстати, возможно у него что-то есть на Соколовых, раз те бизнесменами были. Лютов просто повёрнут на сборе информации, стал активно пополнять и без того богатую отцовскую базу данных ещё лет восемь назад. Поэтому его богема так сильно любит – боится в немилость попасть. И прибить тоже страшится – вдруг после его смерти волшебным образом их грязное бельё всплывёт? Хорошо подстраховался проныра!

– Хорошо, спроси, может, и правда что-то есть. А сейчас предлагаю им немного нервы потрепать проверками, чтобы не скучали, пока мы ищем на них компромат.

– Не вопрос, сегодня позвоню в управление своему человеку и попрошу всех собак спустить на фирму Соколовых. Кстати, тоже странность: у отца Сони фамилия и имя такие же, что и у сводного брата его жены. Может, совпадение, а может, и нет, – подметил Глеб.

– Ясно, что дело тёмное. Если то, что мы думаем, подтвердится, я самолично придушу этих гнид! Хотя я и так это сделаю, не прощу их за Соню! – взвилась мать.

Ну всё, мама мстительницу врубила. Ещё немного – и может на таран пойти. Сразу видно – прошлое она так и не отпустила.

– Глеб, можешь ненадолго меня оставить с мамой?

– Да не вопрос. Хватит пятнадцати минут?

– Вполне. – Только друг ушёл, я повернулся к маме и, взяв её руку в свои ладони, сказал: – Мам, хватит жить прошлым, отпусти его.

– Ты о чём? – напряжённо смотря на меня, спрашивает.

Тяжко вздыхаю и говорю как есть. Хватит с нас тайн, устал я от них.

– Мам, я знаю, при каких обстоятельствах был зачат. – Она охнула, и её глаза заблестели, но я продолжил. Если вскрывать нарыв, то тянуть нет смысла. – А также мне известно, что тебя шантажом заставили выйти замуж.

– Давно знаешь? – чуть слышно спросила она, отводя взгляд в сторону.

– Подслушал, когда ты моему деду об этом рассказывала. – Мама всхлипнула и опустила взгляд. – Мам, оставь прошлое, хватит. Ты делаешь себе хуже, а не этому подонку, который, надеюсь, горит в аду.

– Сынок, легко говорить «оставь»…

Посмотрела на меня затуманенным слезами взглядом. И такая… в них затаённая боль, что сердце защемило. Но нужно покончить с этим, и жалости тут не место."

"– Нет, мам, мне было нелегко. Я жил несколько лет в постоянном страхе, что ты мне в любой момент можешь сказать, как сильно ненавидишь, что я противен тебе. Я же живое напоминание о боли и унижении.