Не провоцируй босса, опасно!

Набрала ему, чтобы поинтересоваться, когда освободится – пообещал через пять минут. Решила спуститься по лестнице – так быстрее, только вышла на площадку, меня останавливает голос этой ненормальной:

– Это правда?!

Медленно разворачиваюсь к ней. И понимаю – женщина в бешенстве.

– Что правда? – обречённо спрашиваю, готовясь отразить очередную её истерику. Достала уже, хорошо, что увольняют.

– То, что подсуетилась.

И она начала надвигаться на меня.

– А конкретнее?

– Я же тебя предупреждала. Не лезь к Бельскому… ты, змея.

Тут уже я не выдержала:

– Ты в своём уме? Ты сейчас говоришь о моём муже! Причём он даже не был твоим любовником! Совсем не понимаешь, где кончаются твои мечты и где начинается суровая реальность?!

– Я тебе покажу сейчас суровую реальность! – истерично заорала она и сделала шаг в мою сторону.

– Умерь свой пыл, иначе я охрану позову! – попыталась её урезонить.

Ну не драться же из-за мужчины! Но на это у неё было своё мнение. С криком: «Ах ты, сука!» набросилась на меня, толкнув руками в грудь. Я с ужасом понимаю, что ноги соскальзывают, и я лечу спиной на лестницу. Говорят, когда человек понимает, что остался миг до гибели, у него пролетает вся жизнь перед глазами, я же испугалась за свою семью, не хотела, чтобы они страдали. Пыталась ухватиться за перила… но поймала лишь воздух. И всё-таки надеялась, что обойдётся лишь переломами. Взмолилась: только не смерть, мои к этому не готовы!"

"И когда была готова к неминуемому удару, сильные руки подхватили меня – муж. Я выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь не разрыдаться. Но вот с реакцией тела не смогла совладать, меня непроизвольно начала сотрясать мелкая дрожь. И тут же нервы сдали, не могла сдержаться, мне просто необходимо было прижаться к сильной груди мужа и дать волю чувствам, чтобы пожалел, успокоил так, как только он умеет. Не хочу быть больше сильной, хватит, сейчас я слабая женщина, нуждающаяся в поддержке своего мужчины.

– Кир… – всхлипнула.

Он бережно повернул меня к себе лицом. Смотрю – лицо моего мужа белое, словно мел.

– Сонька… – произносит он с надрывом и тут же прижимает к себе.

И всё, я расплакалась – имею право, меня обидели.

– Тише, милая… Тебе нельзя волноваться. Сонька… – И такая… боль сквозила в его голосе, что я ещё пуще разрыдалась.

Теперь уже из-за него – ему тоже плохо. Я чувствовала это!

Кир замолчал, отстранившись, смотрит взволнованно, сканируя каждую мою эмоцию. Рвано воздохнув, бережно взял моё лицо в свои тёплые ладошки и, нежно прикоснувшись своими губами к моим, произнёс на выдохе:

– Всё хорошо, только не волнуйся. Сделай глубокий вдох… – Вдохнула. – Теперь выдохни. – Выдохнула. – А теперь повтори это несколько раз.

Всё сделала, как он сказал: один раз, потом другой, и истерика начала отступать.