Не спасай меня

Перед моими глазами уже стояла пустая комната, которая тонула в солнечных лучах и моей тоске. А больше всего пугала неизвестность.

Я шла следом, словно бродячая собака, которую Миша потрепал за ухом на улице. Торопилась, расталкивая на платформе людей. В голове стучало: «У меня нет его номера. Он не позвонит, он больше никогда не позвонит! Он считает нас слишком разными».

Будто почувствовав мою слежку, Миша развернулся и шагнул мне навстречу. Взял лицо в ладони и быстро поцеловал.

– Мне и так тяжело, – негромко сказал он, – пожалуйста, не усугубляй. Мы так никогда не расстанемся.

Я только качала головой, пока он целовал мои глаза, нос, губы…

– Нам и не нужно расставаться, – быстро проговорила я, – поеду с тобой!

Миша перестал меня целовать и внимательно посмотрел:

– Нет, Уля, нельзя. Я не могу.

– Я не вернусь без тебя в свою квартиру. Я должна знать, что все закончится хорошо. Посижу тихо в номере. Это ведь не опасно? Пожалуйста!

Миша подавленно молчал. Тогда я первой шагнула к выходу с шумного вокзала.

– Поймаем машину вместе.

* * *– Помнишь, мы с тобой спорили на тему: что такое любовь? Выбрали же время… Мне всего семнадцать, тебе и того меньше. И я тогда был просто убежден в том, что все это бред собачий. Не бывает никакой любви. Только тупая и слепая привязанность, как у отчима к маме…

Вплоть до этого лета я продолжал считать, что никакой любви быть не может. А теперь, представляешь, люблю… Люблю неумело, осторожно и, кажется, что невпопад. Мы разные. И это сбивает с толку. Страшно любить и мириться с пониманием, что у вас нет совместного будущего. Что ты ее жизнь только испортишь, ее папа никогда такого зятя не одобрит, ее подруги тоже сочтут тебя не тем, кто ей нужен. У нее были превосходные планы на будущее, а ты в них не то что не вписываешься – ты их безжалостно рушишь.

А что делать, когда тебя штормит в ее присутствии? Когда срывает крышу от простого несмелого прикосновения? Это страшно. Но круто. Пока что. А что будет дальше, даже боюсь думать…

Лучше б я продолжал жить в незнании. Зачем мне такая любовь, которая разъедает сердце?

* * *На въезде в город мы встали в большую пробку. Окна были открыты. Пахло зноем. Я с безразличным видом уставилась на большое поле, покрытое зелеными колосьями. Машина резко трогалась каждые две минуты, и, кажется, меня уже укачало…

– В выходные от дачников житья нет, – пожаловался водитель. – С тех пор как на окраине города наставили эти дома из панелей да выделили к каждому из них по клочку земли, началось это нашествие садоводов. Хуже колорадского жука. А еще важно именуются дачным поселком «Элегия». Твою дивизию! При чем тут это? Просто чтоб красиво звучало?

Мужчина, который согласился нас подбросить, высунул руку в открытое окно и стряхнул с сигареты пепел.