Не та девушка

Без магической защиты его бы сто раз уже ограбили!

Единственная деталь, не соответствующая поверхностному лоску, — его серьезные, вдумчивые глаза. Мужчина тщательно изучает принимающую сторону и неожиданно останавливает свой взор на мне, вроде бы надежно спрятанной за сводными родственниками.

Мне кажется, я смотрю на себя чужим взглядом и вижу спутанную гриву каштановых волос, припухшие от бессонной ночи веки, темные круги под глазами, бледную кожу и платье чернорабочей служанки. Так себе картинка!

Под его пристальным взглядом меня заполняет ощущение собственной никчемности. Поэтому, когда он наконец отворачивается к Грете, я испытываю облегчение. Ужасно хочется поскорее раствориться за ближайшей дверью, но для меня это непозволительная роскошь.

Отчим напротив липнет к гостю, как волос к мокрой коже. Пытается при этом сохранить важный, независимый вид, но у него это не получается. Он то и дело заглядывает гостю в глаза и слишком щедро сыплет любезностями.

Сфокусировавшись на потенциальном зяте, он, к счастью, забывает про меня. Больше не поглядывает в мою сторону, сердито набычившись. Вспоминает про меня только единожды, когда в силу вежливости приходится представить гостю жалко одетую незнакомку:

— Дочь моей жены сиры Альмиры. Уже двадцать лет ей. Пора бы взрослеть, созревать так сказать в полноценного взрослого человека, а она все ребенок ребенком! Да, да! Погляди, в какое неуместное платье Ханна вырядилась на торжественный обед! Строит из себя простолюдинку. Нет, ну что за блажь, а?

Опускаю глаза и кусаю губы, чтобы смолчать. Мне хочется возразить, закричать, заплакать! Обидно до слез, что отчим выставил меня полной дурой, а о главном — о своем участии в моей жизни умолчал.

Глава 7

После свадьбы с матерью, отчим самолично заявился в мою комнату, открыл шкаф, извлек оттуда все красивые платья и сжег. Сообщил, что его падчерице негоже носить столь шикарные наряды, ведь скромность — лучшее украшение любой девушки.

Он оставил только старые платья, в которых я любила бегать по саду. Мне казалось, он скоро купит что-нибудь взамен выброшенного, то, в чем не стыдно выйти в свет. Однако время шло, а одежды в моем шкафу так и не прибавлялось.

Я пожаловалась маме, и она пообещала поговорить с мужем. Но ничего не изменилось даже после этого разговора.

Своей дочке сир Фрёд постоянно пополнял и без того богатый гардероб. Приглашал именитых портних, покупал украшения у искуснейших гномов-ювелиров. Мне же, чтобы выпросить два приличных платья для школы, пришлось пройти через долгие, унизительные оправдания и услышать множество упреков в транжирстве.

Впрочем, гораздо больше меня сейчас волнуют другие вопросы.