Не та девушка

Ни один нормальный, человеческий слуга не осмелился бы заявить такое хозяйской дочке. Полукровка — он и есть полукровка. Грубый, неотесанный и непредсказуемый.

Отныне он строго мой пациент, а я его врачеватель. Точка.

— П-покажи свою спину, — прошу дрогнувшим голосом.

— Ты не увидишь там ничего интересного, — обещает Хродгейр, но все же поворачивается ко мне спиной.

Увиденное повергает меня в шок. Ничего интересного, говоришь? Как бы не так!

На месте ран остались только светло-розовые шрамы. Затянувшиеся полоски зажившей плоти. Они резко контрастируют с бронзовой в целом спиной. За одну ночь исцелиться от подобных увечий не под силу ни одному чистокровному, даже эльфам с их магией! Это просто уникальный случай в истории врачевания! Очевидно, мазь троллихи обладает феноменальными качествами заживления!

— Что глаза разинула? — вдруг раздается ворчание Ингвер от печки. — Здоров он, здоров! Расслабься, лекарша… А ты, парень, выметайся в мужскую половину тепереча! Нечего тебе в кухне рядом с хозяйской дочкой торчать, раз оклемался…

Глава 12

Тем утром я успел насчитать двадцать отдаленных ударов по металлу, прежде, чем полуглухая Ингвер выглянула из кухни, протянула ключи и попросила:

— Проверь-ка, парень, нет ли кого у ворот!

Конечно, у ворот кто-то был. Некто мелкий и слабый, судя по силе ударов, и, судя по их количеству, на редкость настойчивый. То ли беспризорный ребенок, то ли нищенка, ослабевшая от голода.

Помимо ключей я прихватил с собой пару сочных корнеплодов, найденных вчера в лесу, и направился к подъездной дороге. Хозяин замка нищих не жаловал, поэтому вряд ли сегодняшним визитерам перепадет здесь что-нибудь посущественнее.

Уже издали я почуял ядреную смесь лошадиного пота и пропойцы Скули. А потом сквозь остальные запахи ощутил ее, фэйри. Всего на несколько секунд раньше, чем увидел.

Не помню, в какой момент по позвоночнику пробежала дрожь. Предвкушение чего-то особенного. Подобно глотку воды после недельной жажды в клетке страданий. Или яркой радуге, раскрасившей серый дождливый день. Или первой победе на арене смерти. Или первой влюбленности. Хотя вру! Все влюбленности, что были раньше, не сравнятся с этим пронзительным, чарующим чувством!

Как только взгляд упал на нее, изящную, хрупкую фею, с огромными зелеными глазищами, губами, нежными и чувственными, словно мечтой нарисованными, то мозги сразу напрочь отшибло. Мир исчез, сузился необратимо до тонких, девичьих размеров.

В ее глазах будто листва крестоцвета только-только прорезалась в почве. От кроткого взгляда повеяло весной, новой жизнью, волшебством, и в груди защемило от острой тоски по дому. Ее близость, точно сквозь портал зашвырнула меня на родину.